Противоборство

– Возвращаемся! – подал команду Николай Леонидович.

В сборочном цехе он дал распоряжение механикам проверить систему охлаждения, заменить, если нужно, радиатор. Когда все было готово, Духов снова занял место командира танка и сказал механику-водителю Бусыгину:

– Полный газ и максимально высокую передачу. Проверять так проверять!

Казалось, из цеха танк вылетел. Промчался через проходную и в поле. Через некоторое время двигатель снова начал перегреваться. Бусыгин, уловив в голосе Николая Леонидовича недовольство, уменьшил скорость и стал поворачивать танк к заводу.

– Правильно делаешь,– похвалил его Духов.– Что-то мы, конструкторы, недоделали, будем исправлять ошибки.

В цехе попросил Бусыгина:

– Нужно снять топливные баки.– Николай Леонидович, пометив мелом место, добавил: – Сюда поставить два масляных радиатора, прикрепить их. Это должно увеличить охлаждение. Тогда двигатель не будет так перегреваться. До вечера сделать обязательно. Сегодня же пойдем в ночной пробег.

Подошло время нового испытания.

– Николай, пятьдесят километров на полном газу!– скомандовал Духов, надев шлемофон.– Посмотрим, как теперь поведет себя двигатель.

Танк рванул с места и помчался вперед, рассекая влажный осенний воздух. Мощно ревел двигатель. А главный конструктор требовал:

– Еще, еще газу!

А сам поворачивал башню с пушкой то в одну, то в другую сторону, пробовал прицелиться на самых больших выбоинах. Каждые две-три минуты интересовался температурой воды.

На остановке, когда сели перекусить, Духов [456] достал блокнот, стал что-то записывать. Потом сказал:

– То, что мы сделали, не обеспечивает требуемую температуру. Надо еще думать над этим вопросом.

На завод возвратились поздно ночью. Николай Леонидович отослал механика-водителя спать, а сам, обойдя сборочный и механический цехи, направился в служебный кабинет. Посидел полчаса и понял, что ничего сегодня уже не сделает. Усталость брала свое. Шофера не захотел будить и решил добраться домой пешком. Оделся и пошел к трамвайной остановке.

Был уже первый час ночи. Трамваи в это время ходили с большим интервалом.

– Берет морозец,– подойдя к Духову, сказал Георгий Васильевич Крученых из конструкторского бюро.

– Берет! – засмеялся Николай Леонидович.– А когда-то я на таком морозе в майке бегал!

Крученых, занимавшийся на ИС-3 вооружением, стал расспрашивать, как действует пушка на танке, что нужно доработать. Николай Леонидович посоветовал, как можно упростить некоторые узлы. Потом, посмотрев на часы, махнул рукой.

– Бывайте, Георгий Васильевич, я побежал, а то до утра не доберусь.

Справа ритмично работали цехи танкового гиганта, а слева притих поселок рабочих ЧТЗ. Ни одно окно в жилых домах не светилось.

...В декабре 1944 года маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров осматривал в Москве образцы боевой техники, представленные разными заводами страны.

– Вот такая машина нужна армии! – сказал маршал в конце осмотра, показывая на детище КБ Духова.– Если тридцатьчетверки с 85-миллиметровой пушкой били на сандомирском плацдарме «королевские тигры», то этот танк с ними расправится, как с тигрятами.

С начала 1945 года ИС-3 стал поступать в войска. Параллельно шло производство ИС-2. Причем выпуск машин первой модели не снижался.

Долгое время ИС-3 считался образцом для подражания при конструировании новых тяжелых машин. Еще в 1956 году один американский военный журнал писал:

«ИС-3 представлял собой выдающийся танк с мощной [457]

пушкой и отличной броневой защитой».

Его копировали американские конструкторы, создавая после войны тяжелый танк М-43, и английские– при разработке танка «конкэрор».

23 февраля 1945 года главный конструктор Челябинского Кировского завода Н. Л. Духов выступил в заводской газете «За трудовую доблесть» со статьей «Кировские танки идут на Берлин». Николай Леонидович писал:

«Наши тяжелые танки и самоходные орудия, превосходящие вражескую технику, наносят врагу сокрушительные удары. Кировские танки имеют более сильную бронезащиту и самую мощную в мире пушку. Их роль особенно велика при осуществлении операций на окружение. В нынешнем своем грандиозном наступлении Красная Армия широко и успешно применяет эту тактику».

В своей статье главный конструктор кратко упомянул достижения советского танкостроения. Война показала подлинное превосходство отечественной боевой техники над гитлеровской. Из трофейных документов стало известно о беспросветном тупике, в который забрели гитлеровские конструкторы тяжелых танков.

Создатели нашей машины были удостоены высоких правительственных наград и Государственных премий. Среди них яркой фигурой был Н. Л. Духов – признанный руководитель проектов ИС-3 и ИС-4.

Советские тяжелые танки, принимавшие участие в боях Великой Отечественной войны, заслуженно пользовались высокой репутацией. Выдающиеся достижения наших танкостроителей получили признание и в капиталистических странах. Их наиболее объективные деятели дают весьма высокую оценку советским тяжелым танкам как военного времени, так и появившимся позже.

Было бы однако наивным ожидать объективной оценки от всех военных деятелей стран НАТО. В качестве примера сошлемся на изданную в Лондоне книгу «Ред Арме». Ее автор некто Р. М. Огоркевич чего только не придумал, чтобы принизить и очернить советскую танковую технику. Он даже утверждает, что «...общая конструкция КВ была заимствована у более ранних немецких танков»?! [458]

Это у каких же танков было заимствование, позволительно спросить автора? Как известно, ранние немецкие танки в отличие от советских не имели ни противоснарядной брони, ни дизеля, ни торсионной подвески. В 1941 – 1942 годах фашистские танки все до одного оказались слабее танков КВ-1.

Господин Огоркевич утверждает далее, что якобы английский танк «матильда» получил боевое крещение на год раньше, чем КВ-1. Но боевое крещение танка КВ-1 произошло 17 декабря 1939 года.

Автор «Ред Арме» додумался до утверждения, что единственной чертой развития советского танкостроения является... массовое производство. Да, чего только не напишет человек, ослепленный ненавистью ко всему, что идет из стран социализма! Ведь вся цель подобных «трактатов» – внушить доверчивому читателю мнение о творческой бесплодности советской конструкторской мысли.