Противоборство
Шрифт:
В первые дни войны на одном из ночных совещаний в наркомате В. А. Малышев медленно зачитал два коротких сообщения с фронта:
«На Луцком направлении в течение дня (29 июня 1941 года – Д. И.)развернулось крупное танковое сражение, в котором участвовало до 4 тысяч танков с обеих сторон. Танковое сражение продолжается».
На следующий день, 30 июня,
«...на Луцком направлении продолжаются крупные танковые бои, в ходе которых наша авиация нанесла ряд сокрушительных ударов по танкам противника. Результаты боев уточняются».
Зачитав эти сообщения, Малышев добавил:
– Вот это бой! 4000 танков! А мы над чем
Это была совершенно иная мера, задание чрезвычайно сложное. Танк на конвейере! Даже видные специалисты по организации массового производства задумались: нигде в мире не было не только массового, но и крупносерийного производства танков. Поэтому первые предложения высказывались осторожно.
Малышев уже в основном знал, что надо делать.
24 июня он докладывал Политбюро ЦК ВКП(б) о нуждах танкового производства. На следующий день, 25 июня, Политбюро приняло решение об увеличении выпуска тяжелых и средних таков. В соответствии с этим решением изданы два совместных постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР: «О производстве брони и танков КВ» и «Об увеличении выпуска танков КВ, Т-34 и Т-60, артиллерийских тягачей и танковых дизелей на III и IV кварталы 1941 года».
Затем Вячеслав Александрович с группой директоров, специалистов, конструкторов побывал в Горьком и на Урале, изучал возможность переключения на новый профиль гигантов советского машиностроения, перераспределения в пользу танкового производства ресурсов металла, оборудования, топлива, рабочей силы.
В цехах Челябинского тракторного завода в то время разворачивался выпуск тяжелых танков КВ-1.
– Какой месячный план выпуска КВ? – спрашивал Малышев у директора завода М. И. Шора.
– За первое полугодие ЧТЗ выпустил всего 25 танков КВ, по 4 – 5 машин в месяц,– ответил Шор.– Сами знаете наши трудности.
Вячеслав Александрович остался недовольным;
– Сегодня дайте столько, сколько можете. Но завтра... Завтра на фронт должны идти танки не по одному в день, а десятками. Сотнями – в месяц! Что вам нужно для этого?
Освоение КВ на ЧТЗ шло медленно. Конструкторы тогда находились в Ленинграде, не хватало технологов, высококвалифицированных рабочих-универсалов, негде было полностью разместить оборудование для изготовления нового объекта. Требовались десятки и сотни специальных станков.
Малышев видел, понял все это и обещал в первую очередь укомплектовать завод недостающими инженерными кадрами танкостроителей.
Директор ЧТЗ сразу ухватился за это обещание и попросил оставить на заводе Илью Александровича Маслова, главного технолога одного Кировского завода. Маслов входил в группу специалистов, сопровождавших Малышева.
– Согласен,– ответил нарком.
– Разрешите слетать за семьей? – попросил Илья Александрович.
– Правительство позаботится об этом, немедленно начинайте работу здесь!
...Уже утром 25 июня 1941 года на Харьковский танковый завод имени Коминтерна пришла телеграмма за подписью В. А. Малышева. В ней говорилось, что в связи с необходимостью развертывать поточное конвейерное производство на ЧТЗ главный инженер завода Сергей Нестерович Махонин должен срочно прибыть в Челябинск.
В ту же ночь директор Ю. Е. Максарев, парторг ЦК ВКП(б) С. А. Скачков и другие руководители завода проводили Махонина в Москву. Он выехал на стареньком пикапе. Если учесть, что Сергей Нестерович сложением был могуч, роста немалого, то поездка в Москву в тесной кабине была для него не из легких.
К полудню 26 июня он уже был в наркомате. Там ему сказали:– Немедленно поезжайте в Ленинград, на Кировский завод. Отдохнете в поезде... Все понимаем: вы делали Т-34 и мотор В-2, теперь нужно срочно организовать конвейерное производство на ЧТЗ танка КВ. В Ленинграде ознакомьтесь с производством танка, возьмите кое-кого с собой и сразу же выезжайте в Челябинск... Вячеслав Александрович сейчас на Урале...
Бывший выпускник Военно-технической академии, успевший поработать конструктором, начальником отдела и главным инженером, Махонин приобрел репутацию одного из крупнейших военных инженеров. Немногословный, неторопливый, казавшийся даже тугодумом, умеющий, как говорили начальники цехов, «душу вымотать» – и чем? – каким-то активным ожиданием, цепкой памятливостью, он был человеком-скалой в глазах Малышева. Он сам не кричал, но и не крошился от нажима, перегрузок. За молчаливость его прозвали дедом. Нередко за эту молчаливость, за особое махонинское «давящее ожидание» ему доставалось от начальства, но Малышев знал, что внешне замкнутый дед, в сущности, всегда необыкновенно пристально следил за производством, улавливая даже через интонации, тонкие увертки и покаяния должностных лиц завода действительное положение дел.
Эту же проницательность, охватистый русский ум Махонин проявил и на Кировском заводе, куда он прибыл 27 июня поездом. По сравнению с Т-34, кстати, тоже еще не лишенного недостатков, танк КВ показался ему во многом не избавленным и от лишнего веса, и от громоздкого «силуэта».
Вместе с директором завода Зальцманом Махонин обошел цеха, побеседовал в КБ, на участке сборки танков. Этого ему было достаточно, чтобы отобрать себе конструкторов, технологов, назначить руководителей групп.
Махонин выбрал для работы в Челябинске лишь одного помощника из конструкторов:
– На должность главного конструктора хочу просить Николая Леонидовича Духова,– сказал Махонин,– поскольку машину он знает лучше всех.
Этот выбор сразу заставил заводских товарищей иначе взглянуть на немногословного гостя.
Уже говорилось, что в ярком созвездии инженеров, конструкторов, технологов Кировского завода Духов был одним из самых блестящих талантов, и Зальцман, подумав, дал согласие, хоть в душе и не имел желания отпускать человека, которого высоко ценил как конструктора. Но государственные интересы стояли выше интересов своего предприятия.
«Самостоятельная работа будет большим стимулом в его конструкторских разработках. Там он сможет проводить свою техническую политику в конструировании танков. Обладая инженерным талантом и эрудицией, Духов успешно поведет за собой челябинских конструкторов, добьется новых успехов»,– думал Зальцман.
Николая Леонидовича вызвали к директору и уведомили о назначении его главным конструктором Челябинского тракторного завода.
После разговора у директора Махонин зашел в кабинет Николая Леонидовича и спросил, как скоро Духов может подготовиться к отъезду.
– Собраться мне не долго, Сергей Нестерович,– ответил конструктор.– За день-два могу уложиться.
– Тогда до встречи в Челябинске,– попрощался главный инженер.
10 июля 1941 года Духов во главе группы конструкторов выехал на Урал. Вместе с ним ехала и его семья. На платформе стоял обтянутый брезентом новый танк КВ-3. Да, да!.. КВ-3, а не КВ-1. Возникает вопрос: почему? Сейчас ответим. Здесь нужно привести два любопытных факта.
В книге «Конструктор Морозов» В. Листового и К. Слободина читаю: