Противостояние

 - Да начнется великая битва… И да приблизим день победы и возрождения Местальэ в его былом величии!

Войско защитников священного леса взревело в ответ, подняв вверх луки и копья. В это мгновение что-то будто бы пронеслось по поляне, впитав в жителей Местальэ невиданную доселе силу. И это что-то была Мощь подарка неведомых высшей расе. Тиаро Менториум дарил свой гнев расе, которая считала, что именно ее славные дети достойны господства в мире Ториана. Конница темных эльфов, выстроившая свой пятитысячный отряд поодаль, почувствовала сильный энергетический толчок только в этот миг, не понимая, что произошло на поляне. От защитников Местальэ теперь шло такое же свечение, каким был охвачен сам Бордерик. Ряды светлых начали выстраивать оборону. Копьеметатели, сомкнув плотное кольцо вокруг своего нового повелителя, выстроили привычный ряд в шахматном порядке. Лучники защитников вечнозеленого Местальэ заняли внешний рубеж обороны, приготовив свои луки и стрелы к прямой стрельбе по подступающему врагу. Гридулий о чем-то переговорил с командующим темных, и конница ушастых заняла свое место с восточной стороны, разделившись на два больших отряда, там, откуда наступали рати феодалов.

Не было слышно ни единого слова, ни единого приказа. Лучники защитников Местальэ из первого, внешнего кольца обороны, словно каменные изваяния, застыли с поднятыми вверх луками. Наконечники стрел смотрели на приближающуюся людскую конницу. Четыре баталии императора Нравона. Шум копыт, ржание лошадей, тысячи ударов плетьми и тяжелый шаг пехоты… Все это навивало близость сражения. Только сейчас, когда расстояние между войсками Императора и войском жителей Местальэ сократилось, светлые смогли увидеть какова же численность армий Империи. Всемогущий владыка Ториана выставил на это сражение восемнадцать баталий лучших воинов-професионалов. Девяносто тысяч человек против пятнадцати тысяч светлых эльфов. Тамалий Зеленый был прав, когда предположил, что Император берег свои войска именно для решающей битвы, собрав все свои баталии в столице. Ополчение феодалов на взгляд вобрало в себя не больше десяти тысяч всадников. Однако им противостояли всего пятитысячная конница темных эльфов. Пятикратное превосходство в численности хумансов впро-чем не пугало представителей высших рас. Если на бледных лицах темных эльфов застыла решимость, то сияющие лица светлых пылали гневом.

Никто, из зажатых в центре поля, не обратил внимания на одну деталь. Единственное, что было в голове жителей Фларлана в тот миг – мысль о схватке с ратями феодалов и о том, что вообще происходило с тем замеча-тельным планом, который был разработан ими совместно с другими расами. Защитникам Местальэ же не было дело ни до чего, кроме как до упования гневом и яростью. Но деталь казалась весьма существенной. Среди войск Императора не было магов. Куда-то исчезли даже те несколько человек с медальонами гильдий Воздуха и Огня, которые перевернули ход сражения на подступах к столице Империи Ториана. Похоже, у Арканума были свои планы на эту войну, о которых наверняка не знал никто, кроме самих магов, да императора Нравона...

Атака началась стремительно. С западного направления четыре баталии имперских всадников пустили своих лошадей в галоп. Следом вонзили шпоры в бока коней ополченцы. Вверх взметнулись тысячи вырванных копытами животных кусков земли вперемешку с посевами пшеницы, поднялись клубы пыли. Через несколько минут даже невооруженным взглядом можно было заметить, как имперские всадники, экипированные в кольчуги и кожаные штаны со шлемами, вырвались вперед. Гораздо более тяжелые ополченцы из земель свободных аллодов в стальных доспехах заметно отстали. Это был просчет, тактическая ошибка вольных феодалов, слишком поздно давших сигнал своим ратям к наступлению. Не имея регулярной армии, они не имели и возможности обучения ополченцев основам ведения боя. Опытный главнокомандующий войска светлых эльфов Гридулий и командующий конницей темных эльфов видели, что разрыв по мере приближения конницы только возрастал. Светлые, ожидавшие приближения имперских всадников с запада, натянули тетиву. Стрелы плавно легли каждая на свою цель. Оставалось дождаться, пока расстояние сократиться настолько, чтобы можно было дать залп. Нельзя было понять по глазам стоявших в строю жителей Местальэ, понимают ли они, что от того насколько точно каждый выстрел ляжет в цель, будет зависеть их жизнь. Эта тактика, по сути, означала одно – жители за-падного священного леса отказались от какого-либо маневра в этом бою. Все силы светлых оказались сосредоточены для прямой атаки лоб в лоб. Однако лучники Местальэ и конница Фларлана, стоявшая с востока, остались недвижимыми, будто не было впереди ратей феодалов, будто не наступал на них многочисленный враг. Восточный фронт объединенной армии высших рас выжидал. Впервые за много столетий эльфы вновь объединились, чтобы дать своему злейшему врагу последний смертельный бой. Лица эльфов были напряжены до предела.

Расстояние между конницей Императора и лучниками светлых сокраща-лось, и когда их разделяло еще порядка тысячи футов, светлые дали первый залп. На глазах ошарашенных имперцев стрелы, со свистом рассекая воздух, летели точно в цель, сметая целыми рядами конницу хумансов. Казалось, не было тут никакого расстояния в тысячу футов, барьера, который не могла взять никакая стрела. Залп явился настолько неожиданным для всадников, что наступление чуть было не захлебнулось. Лошади начали спотыкаться о трупы вывалившихся из седла хуманосв и со всего размаху падали на земь. Тут же последовал второй залп, покрывший поле еще несколькими сотнями трупов. Казалось, в руках светлых затаилась какая-то невероятная Мощь. Что-то делало их руки сильнее, дух крепче, глаза превращало в настоящий несбиваемый прицел. Имперская конница, скачущая по центру, как раз там, куда приходился основной удар, вовремя поняв, что через кардон трупов пройти будет гораздо сложнее, повернула в стороны, надеясь обойти линию прямого обстрела. Следом маневр начали повторять конные баталии распо-ложенные по флангам. Большинство стрел из третьего залпа светлых угодило в землю, но жители Местальэ уже готовили четвертый залп.

На восточном фронте темные эльфы, словно прикованные к земле продолжали стоять на одном месте, прикрывая своими силуэтами ряды лучников и внутреннее кольцо копьеметателей. Рать феодалов приближалась. Ополченцы видя, что враг стоит на месте, по всей видимости, решили, что объединенные армии эльфов сковал страх. Они подстегивали своих жеребцов и мчались неудержимой волной вперед, в атаку, совершенно позабыв о всякой осторожности, будучи плененные ложной страстью. Поэтому, когда объединенная армия эльфов атаковала, было слишком поздно. Гридулий, дождавшись пока расстояние между нападавшими и оборонявшимися сократится до каких-то трехсот футов, сделал отмашку рукой. Всадники темных, скакавшие на самых быстрых и легких борзых во всем Ториане и вооруженные легкими луками, резко рванулись с места, обнажая линию фронта с рядами лучников и копьеметателей светлых, а сами начали заходить по флангам ратей феода-лов. Светлые незамедлительно атаковали. В растерявшихся и непонимаю-щих, что происходит ополченцев, полетели стрелы и копья. Тут же последовал удар эльфийской конницы. Темные, не останавливаясь и окружая рати феодалов, метко разили опполченцев прицельными выстрелами из луков. Первая же волна атаки унесла жизни нескольких тысяч человек, и не успели рати феодалов придти в себя, как за первой последовала вторая волна. Началось паническое отступление, но стрелы светлых и, скакавшие вслед за конницей ополченцев темные, добивали остатки вольных ратей феодалов. Дружины свободных земель оказались разгромлены, не вступив в войну. Отступила и конница имперцев, потеряв почти половину бойцов. Легкий доспех не мог защитить всадников от разящих стрел. Подойти к оцеплению из светлых в центре поля не представлялось возможным.

Бордерик, наблюдавший за ходом боя, видел, как начала сиять в его руках Тиаро Менториум, будто впитывая всю ту боль, что разливалась на поле брани, наслаждаясь ею. Молодой эльф, не в силах больше смотреть на артефакт, обжигающий глаза своим ярким светом, поднял корону вверх, над головой на вытянутых руках. Он чувствовал, как медленно начали расползаться черные неведомые поросты Тиаро Менториум по его рукам вниз, к локтям. Корона Мрака будто проникала в него, сливаясь с ним единой всепоглощающей Силой. Бордерик чувствовал боль, но эта боль была приятной, дурманящей. Кровь, стекающая из ран, пленила взгляд. Молодой светлый эльф дрожащими руками надел корону на свою голову…

Тем временем светлые, отразив атаку дружин феодалов, выполняя приказ Гридулия, начали перестраиваться, чтобы встретить ряды пехоты Императора, сменивших конницу в полной готовности. Тяжеловооруженная пехота, шесть баталий которой распологались по центру, понимая, что для маневра защитникам Местальэ потребуется время, бросилась в нападение. Фланги тяжеловооруженных пехотинцев прикрывала легковооруженная пехота, по три баталии на каждом фланге. Сейчас до флангов имперского войска светлым, при всем желании, было не достать. Имперцы, по всей видимости, хотели прорваться широким центром к стоявшим теперь уже полукругом жителям Местальэ, подставляя под обстрел тяжеловооруженную пехоту и, затем, сомкнуть фланги, до конца оберегая легковооруженных мечников, которым было бы легче сражаться с подвижными эльфами.

Похоже, растекшуюся по полю Силу Тиаро Менториум, вселившую непоколебимую уверенность в сердца светлых эльфов, почувствовали и темные. Ушастые жители Фларлана опяьненые легкостью, с которой им удалось разгромить рати феодалов, развернули своих борзых и бросились во фланги имперской пехоты, вскинув луки со стрелами, готовыми разить врага. Конница Фларлана за несколько минут преодолела расстояние, разделяющее их от неприятеля. Но не успели темные эльфы начать обстрел легковооруженной пехоты врага, как откуда-то послышался звон тетивы арбалетов, умноженный эхом в тысячи раз. В тыл эльфийских всадников дали свой залп две баталии имперских арбалетчиков, шедших параллельно пехотинцам и укрывшихся от глаз, поймавших какую-то совершенно безумную эйфорию, жителей Фларлана. Болты разом унесли жизни половины попавших впросак и обезумевших темных эльфов. Комнадующий ушастыми дал приказ к отступлению, но было поздно. Не успели темные развернуть своих борзых, как в их ряды врезались имперские всадники, успевшие перестроиться и вернуться к людскому вой-ску. На глазах защитников Местальэ, армия их братьев из Фларлана гибла в самой гуще войск Императора. Наказав врага за ошибку в бою, темные сами оказались наказаны, не сумев извлечь пользы из чужих оплошностей, которые стоили смерти тысячам храбрых воинов. Несколько сотен ушастых всадников в отчаянии гнали своих скакунов обратно к армии вечнозеленого Местальэ. Триста человек, все, что осталось от тех пяти тысяч, покинувших родной Фларлан во благо его чести и достоинства.

Следом за остатками эльфийской конницы устремились всадники Императора. Нельзя было отпускать врага. Прошедшие огонь, воду и медные трубы воины Империи отдавали себе отчет, в том, что любой враг опасен, а разбитый, отступающий враг – раненный зверь, опасен вдвойне. Легкие пехотинцы, решив воспользоваться возникшей суматохой, бросились на светлых, начав смыкать ряды, атакуя с флангов. Настал тот миг, когда могучий строй светлых эльфов мог дрогнуть. Пехота находилась на расстоянии вытянутой руки, оставалось совершить последний решающий бросок, и десятки тысяч пехотинцев просто сомнут и искромсают пятнадцать тысяч жителей Местальэ, стоявших полукругом в центре поля. Стрелы лучников западного вечнозеленого леса били без промаха. Это были не просто выстрелы… Нет. Стрелы светлых, заряженные неведомой первобытной Силой священного артефакта, пронзали толстую броню тяжеловооруженных пехотинцев. Не спасали хуманосвых воинов и щиты, которыми они пытались укрыться от об-стрелов светлых. Стрелы, пробивая насквозь щит, не находили преграды. От удара попавшей в грудь стрелы, всадника имперца выбивало из седла на земь. Казалось, ничто не могло остановить смертельного наконечника пущенного рукой жителя священного Местальэ. Но имперцы не останавливались, их напор не ослабевал. Люди перепрыгивали через трупы своих товарищей и наступали вперед. Вот уже первые дротики воткнулись в землю у ног лучников. Эльфы копьеметатели ответили своей атакой. Схватка переходила в рукопашную, в строй светлых ворвались первые тысячи пехотинцев, на земь упали первые жители священного Местальэ…

 ***

Альфия бежала не оборачиваясь. У девушки почти не осталась сил, болели стертые в кровь ноги, кружилась голова, но, не смотря ни на что, она бежала вперед. По лицу хлестали ветки деревьев, кожу обжигал холодный ночной ветер и ночная рубаха, в которой она сбежала из шатра Тамалия Зеленого, промокла и неприятно прилипла к телу от моросящего дождя. По щекам струились горячие слезы. Она понимала, что если не убежит от них, то они поймают ее, поймают и убьют, как убили эльфа, который дал ей дом, ее названного отца. Поэтому девушка бежала без оглядки, не останавливаясь ни на один миг, не давая себе передышки. Они не понимали ничего, они не ведали, что творят. Не знали, к чему все это могло привести. Безумцы! Но она знала это. Она чувствовала присутствие чего-то, что она не могла объяснить. Тьма? Она не знала, как назвать то, чего она боялась, но, от одной лишь мысли об этом, ее пробирала дрожь. Но почему же, никто кроме нее не чувствовал этого? Почему собственный отец не захотел понять? Почему? Зачем Местальэ понадобилось мнимое господство в Ториане? Девушка рыдала. Теперь уже ничего не изменишь. Судьба безжалостно раскладывала свои карты, и оставалось только смириться с неизвестностью, с тем, что тебе выпало впереди. Они не послушали ее. Они были глупы, слепы. Или же она не смогла объяснить им всего этого? Но что она могла сказать, если она не понимала этого? Только лишь описать всепоглащающий ужас этой… тьмы?