Противостояние
Шрифт:
Р. ЛИТВИНОВА: Я вообще в огромном счастье пребываю, что вдруг она имеет такой отзвук. Но я вообще на него не рассчитывала. Я поражена самим фактом, что эта картина из точки «А» добралась до экрана. Вы понимаете, что это вообще нонсенс? Это невозможно. Два года мы снимали ее на фотоаппарат какой-то там сборной съемочной картиной.
В. ПОЗНЕР: Эта картина — давайте мы ее назовем.
Р. ЛИТВИНОВА: «Последняя сказка Риты». И, конечно, ничто не предвещало. Это было без всяких гарантий, что ее вообще возьмут. То есть это, конечно, абсолютный арт-хаус, который обычно никогда
В. ПОЗНЕР: Когда написал какой-то критик по поводу «Последней сказки Риты», что массовому зрителю с Литвиновой — не по пути, это для вас, скорее, комплимент? Как бы вы восприняли?
Р. ЛИТВИНОВА: Это какая-то фраза из сталинских времен. «Не по пути» — значит… Откуда он знает?
В. ПОЗНЕР: Как же? Критики все знают, вы же знаете.
Р. ЛИТВИНОВА: Да. Вот такие они все-таки. Я никогда даже не имею права так писать про коллег и вообще про картины, потому что если бы они знали, как это тяжело делается.
В. ПОЗНЕР: Вы знаете историю?.. Это я сейчас задам несколько коротких вопросов, хотя вопросы могут быть длиннее даже, чем ответы. Вы видели фильм «Марафонец», который давно был сделан? Там две главные роли, Дастин Хоффман и Лоуренс Оливье. Оливье там за 60, а Хоффману еще нет 30. А в конце съемочного дня Хоффман всегда был выжат как лимон, но он играл по Станиславскому. А этот — нет. И тогда как-то он сказал Лоуренсу Оливье: «Как же получается? Вы в 2,5 раза меня старше, а в конце дня вы как огурчик, а я как выжатый лимон. Почему?» И тот на него посмотрел и сказал: «Скажите, а вы пробовали играть?» — «Да.» — «Так вот вы, вы играете? Или вы играете? Вы по Станиславскому или вы по Оливье?»
Р. ЛИТВИНОВА: Вы знаете, я уже 8 лет играю во МХАТе, и мне кажется, я уже закончила эту Школу-студию МХАТ, и я уже, мне кажется, способна и играть. Просто играть. Но иногда… Все-таки кино — это же не театр. Это театр — древнее искусство на дальний ряд, когда нужно посылать голос, нужно громко кричать, чтобы тебя услышали, нужно быть как-то подоходчивее. Кино — это, конечно, слишком… Это прямо вблизи, это крупный план. И лучше недотапливать, чем перетапливать, и лучше играть по-другому. То, что версия Хоффмана, конечно. И кстати, время нас рассудило. Потому что Оливье более-менее такой… Мне ближе, конечно, игра Хоффмана.
В. ПОЗНЕР: Скажите, пожалуйста, как вы относитесь к тому, что какой-то критик тоже сказал, что если б вы были американкой, вы были бы Мадонной?
Р. ЛИТВИНОВА: Мне кажется, она так глупо себя вела на последнем концерте. Мне не хотелось бы прийти в ее возрасте… Я ее глубоко уважаю. Но, видите, в каком-то возрасте тоже людей покидает адекватность.
В. ПОЗНЕР: А то, что возбудили судебное дело против нее в Санкт-Петербурге?
Р. ЛИТВИНОВА: Маразм. Там вообще какой-то маразм. Но мне не понравилось, что… Я пришла на концерт и вместо этого я вижу, когда она кричит всему залу: «Вы со мною? Вы со мною? Вы со мною?» Мне хотелось крикнуть: «Да я не с тобою! Я хочу, чтобы ты пела». Зачем мне это все? При этом она фальшивила, пела плохо. Я хотела бы, чтобы она подумала о своем вокале, хотя бы не фальшивила.
В. ПОЗНЕР: Кстати, в картине «Последняя сказка Риты» вы же вроде как поете? Это совершенно потрясающе.
Р. ЛИТВИНОВА: Я открываю рот, а звучит голос Земфиры. Ну, представляете, если я еще начну петь, это уже совсем будет. Можно уже сдать в психбольницу.
В. ПОЗНЕР: Кстати, как вы относитесь к Чаплину? Я имею в виду не Всеволода Чаплина, а Чарли.
Р. ЛИТВИНОВА: Он — гений абсолютный.
В. ПОЗНЕР: Ведь он и режиссер, и сценарист, и композитор.
Р. ЛИТВИНОВА: Прелесть. Я его обожаю. Он вообще очень скромный мужчина. Во всех титрах сразу. И ничего, и нормально. И, кстати, сейчас это все равно свежо смотрится.
В. ПОЗНЕР: Точно. Да, это удивительная вещь. Хотя кино устаревает вроде бы.
Р. ЛИТВИНОВА: Нет. Гении не устаревают. Видите, время рассудило всех.
В. ПОЗНЕР: Да. А кто бы еще из режиссеров? Кого бы вы назвали гением кроме Чаплина, который, на мой взгляд, вообще отдельный?
Р. ЛИТВИНОВА: Педро Альмодовар. Конечно, Билли Уайлер делал гениальные картины. У него были разные.
В. ПОЗНЕР: А Феллини?
Р. ЛИТВИНОВА: Гений абсолютный. Такой добрый, такой светлый. Я его очень люблю. Вообще, мне кажется, один из лучших режиссеров вообще в мире. Я его обожаю.
В. ПОЗНЕР: Как-то даже не хочется задавать вопрос, но я знаю, что потом мне скажут: «А как вы не спросили?» Как вы относитесь ко всей этой истории с «Pussy Riot»?
Р. ЛИТВИНОВА: Я считаю, что нужно, конечно, этих дам выпустить. Осталось их две, да? Но я не могу это назвать искусством. Это настолько бездарно все. То, что их заперли и делают из них каких-то борцов за свободу, это же какой-то абсурд. И они уже себя там сопоставляют с такими людьми, как Бродский, Солженицын. Просто меня уже поражает. Их надо выпустить.
В. ПОЗНЕР: Вам не кажется, что само государство их превратило в таких?
Р. ЛИТВИНОВА: А это — такая глупость. Абсолютная.
В. ПОЗНЕР: Вы — верующий человек?
Р. ЛИТВИНОВА: Я все время в поиске, я в процессе. Не могу сказать, что я прямо воцерковлена. Да, я крестилась, мне было 16 лет. Но мне кажется, это же дозволительно.
В. ПОЗНЕР: Уж если закончить с этой темой «Pussy Riot», в частности, говорили многие, что они оскорбили чувства верующих. Ваши чувства они оскорбили?
Р. ЛИТВИНОВА: Если б я там присутствовала… Мне кажется, нет. Но просто это такая глупость. Абсолютная глупость.
В. ПОЗНЕР: О вас многие писали и пишут, и, в частности, хорошо вам известный Дмитрий Быков написал любопытную вещь: «Она привила себе сумасшествие. Как врач прививает чуму для изучения симптомов». Это не так? У вас нет такого ощущения?
Р. ЛИТВИНОВА: Он же талантливый человек, он может себе придумать всякие такие… Это он, кстати, давно писал, когда он меня едва знал.