Противотанкист. Книга 2

Глава 12 На Меже

Отдав ротному письменный боевой приказ, на охрану и оборону моста, комбат ускакал догонять батальон, ну а мы остались. Как говорится, сбылась мечта идиота, хотел остаться, вот и остался. Командир роты выставил несколько секретов на противоположном берегу реки, так что врасплох нас не застанут. Да и весь личный состав находился на позициях, хоть и не в полной боевой, но и простым караулом дело не ограничилось, дежурили 50 на 50. И если половина личного состава отдыхала, то вторая несла службу. Я также распределил дежурство по очереди, поровну разделив людей, и когда отдыхал мой наводчик, то у орудия оставался я, и наоборот. Оружием мы не бряцали, светомаскировку тоже соблюдали, бойцы если и курили, то сидя на дне окопа, зажимая цигарку в кулаке. Осветительные ракеты у нас были, как наши, так и немецкие на парашютах, но в этот раз решили их не использовать, надеясь на зрение, а в основном на слух, так как по реке все звуки разносятся довольно далеко. Подсветить цели ракетами, договорились только при обнаружении противника, так что сидим как мышь под веником, нету нас тут если что, и никогда не было.

Высотка, на которой мы заняли оборону, находится левее, проходящей с востока на запад железной дороги, в трёхстах метрах от восточного берега реки. Ну, как высотка, скорее всего естественная возвышенность, поднимающаяся от реки, и плавно переходящая в равнину, на которой и построен посёлок Нелидово. Основная магистраль уходит на запад, а вправо ответвляется однопутка, проложенная по берегу реки. На насыпи этой дороги занял опорный пункт третий стрелковый взвод. Ну, а высота нашего взгорка превышает уровень железнодорожной насыпи, так что противоположная сторона реки просматривается, а главное простреливается на всю глубину поражения нашим оружием. Но и мёртвые зоны как рядом с железкой, так и на другом берегу имеются, вот для их поражения, командир роты и разместил один из стрелковых взводов на правом фланге, сразу за «чугункой». С насыпи у него обзор и обстрел хороший, наш берег выше, да и фланг роте прикроет. Раньше там оборонялась пятая рота, да и пулемётов, особенно станковых было больше, но пульрота ушла вместе с батальоном, так что за неимением гербовой, имеем четыре ручных пулемёта и один трофейный станкач в дзоте. Но и этого неприятельской пехоте мало не покажется, если что. Ну и танки, если таковые появятся, будет чем встретить. Западный берег реки весь покрыт лесом, свободное от деревьев пространство находится только в радиусе пятисот метров от моста, так что под выстрел прямой наводкой из нашей пушки, попадает любая броня, главное только её пробить. Радиус тоже понятие относительное, где-то опушка ближе, где-то дальше, но что сорокапяткам, что пулемётам хватит места где развернуться, да и нашим ротным миномётам цели найдутся, а вот немецким, только рыбу в речке можно будет безнаказанно глушить, а ближе мы их накроем. Батальонные «самовары» противника мы ничем не достанем, но и они, против наших укрытий практически бесполезны.

Отошедшая 243-я дивизия, расположившись в лесном массиве правее посёлка, приводила себя в порядок. Бойцы и командиры, убедившись на своём горьком опыте, что дома не лучшее укрытие от бомбардировщиков, в посёлок не лезли, потому что свежие развалины и пепелища, живо напоминали им об этом. Но и занимать оборону вдоль берега реки, тоже никто не спешил, хотя готовые траншеи и были вырыты как с той, так и с другой стороны от нашей высотки. Всё-таки правее нас заняло окопы какое-то дежурное подразделение, может взвод, а может и остатки роты, но на этом и всё. Может у них не было приказа, а может расслабились и успокоились, побыв немного в резерве. Как рассказывал взводный, который вместе с командиром роты ходил туда налаживать взаимодействие. Насчёт возможного прорыва немцев, им ответили следующее.

— Да не ссыте вы, мужики! Немец в сорока километрах, и впереди вас целая наша армия, так что спите спокойно и нам не мешайте. — Единственное о чём удалось договориться, это чтобы не шумели, да и светомаскировку соблюдали.

Ночь прошла спокойно, да и днём тоже было всё нормально, немецкая авиация хоть и летала, но станцию больше не бомбила. Переговорив с ротным, разрешаем бойцам по очереди отдыхать до обеда, но разведку за реку всё-таки отправляем. Раненых через наш посёлок провозят немного, и по их рассказам выясняется, что немец, получив по зубам, особо активничать перестал, но это только в центре обороны армии, а вот на юго-западе канонада не замолкала, и приближалась к нам. После обеда подразделения дивизии, видимо получив приказ, снимаются и уходят вдоль берега реки на юг, и мы скоро остаёмся совсем одни. Вернувшаяся из-за речки разведка, ситуацию тоже не прояснила, ни наших, ни немцев, бойцы не обнаружили. Секреты мы поменяли ближе к вечеру, ну и с наступлением темноты, как обычно заступаем на дежурство, но сегодня у меня на душе почему-то не спокойно, поэтому иду погутарить со своими друзьями-командирами.

— Ну что, сегодня как обычно, «один спит, другой ворует», — спрашиваю я у лейтенанта.

— Можно и так, но пока дивизия отходит, можно отбиться, выставив только часовых, а после полуночи поднять личный состав, — отвечает взводный.

— Да и затихло всё на юго-западе — вступает в разговор Мишка, — весь день гремело, а сейчас тишина, только с юга канонада доносится.

— Что, и у вас тоже?

— Что у нас?? — Одновременно спрашивают оба.

— Чуйка сработала. Я думал, только я один такой неспокойный?

— Ну, чуй не чуй, а то что фрицы успокоились, я в жизни не поверю, всё лето пёрли, а тут немного постреляли и разбежались, тем более вчера всю ночь гул стоял, а сегодня затишье. Пойду-ка я к капитану, с ним переговорю. — Иван уходит, а мы с Мишаней, выставив караул и распределив смены, расходимся, я спать, а Мишка дежурить.

Проснулся я сам, где-то около полуночи, так что аккуратно выбираюсь из блиндажа и иду к орудию, менять сержанта Волохова.

— Ну что, всё нормально?

— Пока да. Если ты мне на смену, то я отдыхать. Да и взводный просил его разбудить в полночь. Сменщики часовых в ровиках возле орудий, сегодня пока ездовые дежурят, да и наводчики там же спят.

Мишка уходит, а я, разбудив лейтенанта, сваливаю на него свои обязанности и, отпросившись, иду к пехотинцам. Пройдя ходами сообщения в тыл, по развалинам станции пробираюсь к будке обходчика, где у нас расположен личный состав липового караула. Нет, караул выглядит как настоящий, всё по уставу, «фас, профиль, прОтокол, отпечатки пальцев», но служит он для «пускания пыли в глаза», двое часовых просто стоят с той и другой стороны моста и меняются через пару часов. А вот настоящие секреты меняем только в тёмное время суток, утром и вечером. Успел я как раз вовремя и, переговорив с начкаром, вместо разводящего иду вместе с ним, проводить смену. На первом посту всё нормально, а вот перейдя через реку, создаётся впечатление, что кто-то смотрит на тебя сквозь прорезь прицела, и часовой тут какой-то дёрганый. Ночь сегодня лунная, но проплывающие по небу тучи, постоянно закрывают «волчье солнце», и становится темно, как у негра-трансвестита в прямой кишке. Правда ненадолго, так что подобраться к посту и тихо снять часового всё-таки можно, если раздолбаи в секретах уснут, поэтому отдаю красноармейцу свой наган, со словами.

— Смотри в оба, боец, и на месте не стой, постоянно перемещайся, если что случится, щучкой ныряй на ту сторону насыпи, — показываю я рукой направление, — а мы прикроем. Руки можешь держать в карманах шинели, вроде как замёрз, лейтенант я думаю, тебя за это не накажет.

— Понял, товарищ сержант, и спасибо. — Уходим так же, как и пришли и, пройдя вдоль путей, поворачиваем за угол ближайшего строения.

— Как голый на площади, — матюгнувшись, произносит «офицер», когда мы оказались в безопасности.

— И не говорите, товарищ лейтенант, я чуть не обделался, пока на той стороне караулил.

— То-то ты всё к моей стороне моста жался, как цыплёнок к наседке, — отвечает второй.

— И как давно у тебя ощущение обделанности появилось, товарищ красноармеец? — спрашиваю я.

— Да вот почти сразу, как только на пост заступил, будто кто-то из леса на тебя смотрит и сожрать хочет.

— Товарищ лейтенант, а когда перед этим часовых меняли, также было, как сейчас?

— Да нет, вроде всё в порядке, так же как днём.

— Значит часа два уже, в лесу кто-то есть, и явно ничего хорошего с той стороны нам не светит. — Размышляю я вслух.

— Думаешь, скоро начнётся, сержант?

— Думаю да.

— Тогда пошли к ротному. — Забрав по пути липовый караул, пробираемся на КП, где нас уже встречает командир роты.

— Докладывай, лейтенант. Что случилось?

— Немцы на той стороне. В лесу, возле деревни Половцево.

— Сам видел, или сказал кто?

— Не видел, но по ощущениям догадался.

— А ты что скажешь? Сержант. — Обращается ко мне ротный.

— Тоже самое и скажу. Товарищ капитан. Когда на ту сторону ходили, как будто под прицелом пулемёта стояли.

— Ну что лейтенант, поднимай роту в ружьё. Только тихо и без спешки, пусть все занимают позиции. Ну а ты артиллерист, буди своих. Только тоже тихо. А то ваших, говорят и из пушки не разбудишь.

— Врут всё. — Отвечаю я на подколку.