Проволока

Этого я не ожидал. Людей было довольно много, сотрудница филиала приглашала их по одному. Несколько минут в кабинете - и они выходили довольные. Можно было подумать, что они совершают там покупки. Но «пуговицы» можно было приобрести без лишних хлопот и, главное, конфиденциально с помощью торговых аппаратов у стены.

Лично мне тоже требовалась помощь.

– Вы одна ведете прием?
– спросил я у сотрудницы через головы клиентов.

– Да, пока не придет Продавщица.
– Она улыбнулась.
– Раз в неделю мы разрешаем ей поспать подольше.

– Я пришел раньше вас, - напомнил мне худой потрепанный субъект, сидевший неподалеку.

– Никто не спорит.

– Смотрите, не забудьте, - сказал он хмуро. Наконец, в приемной не осталось никого, кроме меня и потрепанного. Он подошел к конторке.

– Я хочу кое-что сдать.

Сотрудница оглядела его с головы до ног. Рыжеволосая, пухленькая - настоящий ангелочек, правда, насупленный.

– Разве вы не были у нас неделю назад?

– Да, но…

– Никаких «но»! Перерыв не меньше двух недель. Вам это отлично известно. Увидимся через неделю.

Он ушел, пряча от меня глаза.

– Чем вам может помочь «НейроНекс»?
– обратился ко мне ангелочек.

– Мне нужна операция. Это вызвало у нее интерес.

– В самом деле? Какая?

Я оглянулся, чтобы удостовериться, что приемная опустела. Такие вещи не принято афишировать.

– Хочу отсоединиться.

Ее синие глаза расширились.

– Неужели?

– А что, есть препятствия?

– Нет, разумеется. Просто вы не похожи на нашу типичную…

– Голову с «пуговицами»?

– Мы предпочитаем другой термин: прямая нейростимуляция.

– По-вашему, я должен походить на субъекта, которого вы только что выпроводили?

Она промолчала, затем заявила:

– Вам придется подписать стандартное заявление.

– Конечно.

Я был к этому готов. Люди из «НейроНекса» вставили мне в голову свою микросхему примерно через год после ухода Мэггс. Тогда мне тоже пришлось подписаться под заявлением, что я осведомлен обо всех возможных физических и психологических побочных явлениях, вызываемых наличием микросхемы в голове и освобождаю «НейроНекс» от всякой ответственности. Теперь им хотелось, чтобы я освободил их от ответственности за последствия противоположной манипуляции.

Валяйте!

Мы приступили к делу. После заявления мы стали обсуждать цену. Я знал, что торговаться бессмысленно, так как тариф устанавливает центральный офис фирмы, но все равно поупирался - для вида. Этим я, естественно, ничего не достиг, разве что умудрился зачесть в цену неиспользованные дорожки «пуговиц».

После прихода продавщицы ангелочек пригласил меня в палату и попросил прилечь. Я наблюдал на мониторе, как она бреет мне затылок. Странное ощущение - следить за голограммой собственной головы. Сотрудница продезинфицировала кожу и приготовила скальпель.

– Где же лезвие?

Я не мог видеть ее лица, только руки на мониторе. Ответ прозвучал спокойно, обстоятельно.

– Все на месте. Просто вам не видно. Это петля молекулярной проволоки Гуссмана. Смотрите!
– Она провела видимой частью своего инструмента в двух сантиметрах от моей головы, и на коже чудесным образом появился надрез.
– Ну, что скажете? Такая молекулярная нить выдерживает нагрузку в сто килограммов. Работать с ней - одно удовольствие.

Несмотря на ее энтузиазм, меня затошнило, когда я увидел собственную кровь.

– Нельзя ли выключить монитор?

– Пожалуйста.

Рука исчезла, голографическая сфера погасла. Не понимаю, как на такое можно смотреть. Но многим нравится. Я уставился в потолок, удивляясь звуку собственного голоса.- Обычно я позволяю говорить другим, но сейчас меня трясло, я весь похолодел, меня тошнило, так что болтовня была способом отвлечься.

– Вы часто это делаете?

– Почти никогда. Раньше, работая на острове, я часто вставляла в головы микросхемы. Обычно мы работаем с «пуговицами» там. Для правильной имплантации требуются два специалиста. Но в таких филиалах, как этот, двух держать накладно.

– Сегодня у вас небывалый наплыв…

– Эти люди делали специальные заказы… Что ж, можно удалять микросхему. Вы должны в последний раз ответить, хотите ли вы этого.

– Хочу. Во всяком случае, сейчас… Как быть, если я начну сходить с ума?

Помолчав, она ответила:

– Думаю, в этом случае мы сможем вам помочь.

– Каким образом?

– Вы, наверное, слышали о НДТ?

– Конечно.
– Я забыл, как это расшифровывается, но точно знал, что речь идет о нейрогормоне. Фирменное название гормона, предлагаемого «НейроНекс», стало собирательным для подобной продукции.

– Так вот, последние эксперименты показали, что НДТ может оказывать помощь и на стадии отвыкания.

Хорошая новость! Я был бы признателен им за все, что облегчит отвыкание. Правда, в молодости я пробовал НДТ перед сдачей экзаменов на следователя и остался о нем не очень высокого мнения.

– Кажется, он улучшает память?

– Не только. Он усиливает активность мыслительных процессов. Помогает вспоминать, сопоставлять, анализировать.

– Так я и думал.
– Препаратом пользовались учащиеся, бизнесмены перед встречами и переговорами.
– Но какое это имеет отношение ко мне?

– Препарат сконцентрирует ваше внимание на познании и отвлечет от вегетативно-воспроизводительной сферы. Вы не будете «зацикливаться» на своих проблемах. Тут меня кольнула неприятная мысль.

– Кстати, что собирался сдать человек, с которым вы общались до меня?

– НДТ.

– Именно это я и предположил. Что-то мне не больно хочется на него походить. Она засмеялась.

– Не волнуйтесь, когда мы закончим выделение и очистку нашего НДТ, он будет, как слеза. Ничего лишнего.

– Может, стоит попробовать?

– Еще как стоит! Должна вам сказать… - Она замялась. Я пожалел, что не вижу ее лица.
– У нас есть очень сильный НДТ, ну специально для вас. Новый синтетический препарат.

– Я думал, что синтетических препаратов следует избегать.

– Раньше следовало. Но это совершенно новый тип. К сожалению, он еще не поступил в продажу.

– Как жаль!

– Я могла бы раздобыть немного, но неофициально. Понимаете?

Еще как понимаю! Он поможет мне легче перенести жизнь без

«пуговиц» и одновременно станет предлогом наведаться сюда еще раз.