Прыжок леопарда 2

– Все равно ничего не поймет, для него это слишком сложно, - усмехнулся Мушкетов, имея в виду Аугусто.

Этого парня из группы Рамироса к ним прикрепили в качестве переводчика, сказали, что сам напросился. Прикрепили - значит, так надо, Векшин особо не протестовал. Аугусто Рамироса он знал еще по Москве. Парень, в принципе, яркий и с неплохими задатками. Как бы то ни было, а по-русски он изъяснялся много лучше своих сокурсников. Правда, кое-что настораживало: сидел в нем синдром отличника - неуемная жажда всегда и во всем быть первым. Их, прошедших жесточайший отбор, было всего двенадцать, но все, как один - крепкие пацаны, надежное будущее Республиканских спецслужб. Два года назад они обучались в Союзе, на одном из закрытых учебных центров. Векшин вел у них курс по взрывному делу и отвечал за общую подготовку. Как говорил Сидор Карпович, "лепил из сырой глины, эт самое так, настоящих солдат". (Ну, насколько это возможно за столь мизерный срок).

Настоящий солдат должен, как минимум, понимать два-три языка, выживать и сражаться в любых экстремальных условиях. А что значит "сражаться"?
– это понятие растяжимое. Настоящий солдат, если приспичит, должен уметь сделать простейшую хирургическую операцию, вправить на место сустав, оказать неотложную помощь. Да хотя бы, черт побери, элементарно попасть иглой в вену и не пустить туда пузырек воздуха. Как он потом покойника будет допрашивать?

Что получилось в итоге - судить не ему, но любой из кубинских курсантов легко попадал в "десятку" из всего, что может стрелять, ездил как бог на всем, что катается и ползет по земле. Каждый знал минное дело почти в совершенстве и мог изготовить взрывчатку самым кустарным способом из того, что под руку подвернется. Будь то товары бытовой химии или продукты, купленные в обычном сельмаге. В меру личных способностей, кубинцы владели и методами вербовки, и приемами рукопашного боя. Со всем остальным было похуже. Тут речь шла уже об азах.

Не секрет, что разведчика может выдать любая мелочь: незнание диалекта, жаргонных словечек, нетрадиционный покрой костюма и даже зубной протез. Привычки простых людей нужно перенимать и копировать применительно к разным странам. В Баварии, например, приспускают передние шины машин (вот фишка у них такая), а братья-славяне и немцы из восточной Германии колеса на тачках качают до звона, чтоб гремело как на телеге.

Векшин знал лучше других, кто из этих парней чего стоит. Взять того же Аугусто. В аттестационной характеристике на него он, помнится, написал: "В будущем, при соответствующей работе над собой, из курсанта Каррадоса может получиться неплохой аналитик".

Документ был не слишком секретный. Мальчишка имел возможность его прочесть, а поскольку рассчитывал на большую похвалу, крепко обиделся. Не понял еще пацан, что жизнь скоротечна, что завышенная самооценка может ударить не только по самолюбию. Эх, юность, юность! Каждый мнит себя суперменом и никто не желает быть аналитиком. А зря, аналитик - товар штучный, этому ремеслу нужно учиться всю жизнь, если, конечно, ее хватит.

Векшин сидел на заднем сидении, делая вид, что дремлет.

– Вы только что из Вьетнама?
– ни с того ни с сего "выдал" Аугусто, сказал, будто в лоб закатил!

– С чего это ты взял?
– беззаботно хмыкнул Мушкетов.
– Выстрел был таким неожиданным, что и он был застигнут врасплох.

– Давайте считать, - Каррадос, чисто по-русски, принялся загибать пальцы, - свежие шрамы на теле - раз, явные последствия тропической лихорадки, - два. Тропики и война - это Вьетнам. Два звена короткой цепи дают такой результат. Впрочем, есть еще множество косвенных признаков: например, вьетнамский язык, на котором вы только что изъяснялись. Я знаю, такие командировки не афишируются...

– И даже не обсуждаются!
– сердито отрезал Векшин.

– Да брось ты, Женька!
– засмеялся Квадрат, - этот парень мне нравится, вот молодец! Ну, давай малыш, излагай, что тебе так интересно? Только как-нибудь иносказательно, что ли?

– Я просто хотел спросить, - на смуглых щеках Аугусто вдруг проступил румянец, - какие они, эти янки?

– В каком смысле?

– Ну, ежели лоб в лоб, глаза в глаза, а не в спину из-за угла?

М-м-да, парнишка не так уж прост: растет, шельмец, прогрессирует!
– констатировал Векшин.

– Лоб в лоб на войне бывает, когда не выходит из-за угла, - важно изрек Мушкетов и поднял вверх указательный палец. Что-то в последнее время он стал говорить афоризмами.

– Пересвет с Челубеем бились потому, что углов тогда еще не было.

– Пересвет с Челубеем?

– Это из анналов истории, - усмехнулся Квадрат, - но только других случаев я что-то и не припомню. Ты у Векшина лучше спроси. Он приведет тебе кучу примеров из своего богатейшего прошлого. Давай, учитель, колись, нужно же парня поощрить за наблюдательность и прилежание.

Ну, Витька! Сказал, как по сердцу ударил! "За наблюдательность и прилежание" - это из лексикона легендарного Григория Ахмитенко. Так он всегда приговаривал, награждая стаканом сивухи лучших своих бойцов из армии Хо Ши Мина, постигавших на его установке нелегкое ремесло ракетчика. "Огненные драконы" - так называли вьетнамцы ракеты "земля-воздух", а Гриша считался их повелителем.

В четвертую зону их бросили потому, что здесь переправа, а значит - самое пекло. Векшин выбрал позицию на краю сгоревшей деревни, далеко в стороне от реки, за бывшим рисовым полем. Ахмитенко одобрил:

– Цэ гарно, будэмо бить на подходе!

Окапывались недолго. Откуда-то подошли ополченцы, отрыли убежища для людей. Ракетные установки тоже спрятали в землю, а сверху укрыли дерном со свежей зеленой травой. Лягушкам и жабам такое благоустройство очень понравилось - теперь они замолкали только во время обстрелов. А Гриша-то, Гриша радовался! На деревьях уже поспели плоды хлебного дерева - сладкие, медового сорта. Не надо ни сахара, ни дрожжей - почти готовая брага. Векшин не вмешивался, смотрел на все это сквозь пальцы.

Война везде одинакова в Европе, Азии, Африке. Это кровь, пот, слезы и бессонные ночи. От переправы слышался глухой, незатихающий гул. Укрываясь под зарослями, два катера тащили паром с бэтээрами и тяжелыми пушками. Их всегда пропускают без очереди. Там вечное скопище груженых машин: одни переправляются на тот берег, другие - обратно, третьи ждут своей очереди. Этот район взяли в кольцо зенитные батареи, но когда налетали американцы, бомбили они почти безнаказанно.

Первый же бой стал бенефисом Григория Ахмитенко: его старенький ПУЗРК всего четырьмя пусками, "зныщил" пять самолетов противника - три "Фантома" и два "Громовержца".

Одного из сбитых пилотов Векшин допрашивал лично. Капитан Джэф Мэйсон, воинский номер ФР-69407, база Такли в Таиланде. Ранее проходил службу в Корее, Испании, Греции, на Филиппинах. Сам родом из штата Кентукки.

Осознав, что с ним беседует русский, американец повеселел и сразу сослался на тридцатый пункт Женевской конвенции. Последнюю фразу случайно услышал Гриша, заглянувший в палатку справиться насчет табачку и, дурень, решил пошутить в своем стиле.

– Командир, - сказал он на хреновом английском с тупым безразличием в голосе, - веревка старая, она опять порвалась, этого придется расстреливать.