Прыжок леопарда 2

– Итак, - улыбнулась Евдокия Никитична, - вопрос прозвучал: что вас конкретно интересует?

– Я мог бы купить и то и другое, - со всей откровенностью ответил Устинов, - но нет смысла спешить. Хотелось бы осмотреться, подобрать что-нибудь действительно стоящее. А пока снять квартиру на длительный срок, где-нибудь в тихом, спокойном районе. Отдохнуть от толпы, зализать раны.

– Зна-е-те, И-игорь, - нараспев протянула Мамэлла, - вы нас всех просто очаровали. Но не это меня настораживает: для человека свободной профессии вы рассуждаете слишком уж здраво. Тем не менее, я вам постараюсь помочь. Подруга моей приятельницы уезжает в Москву - надеется все сокрушить, но сделать карьеру. Она рассуждает примерно, как вы: не желает сжигать мосты, оставляет пути к отступлению. Квартира ее свободна, как вы и хотели, на длительный срок. Честно скажу, эта жилплощадь нужна мне для дела, но вам я ее уступлю.

– Не знаю, что и сказать...

– Уступлю охотно, не без выгоды для себя, - она поднялась с кресла, слова теперь падали сверху вниз и звучали с легким нажимом.
– Не знаю как вам, а мне квартира понравилась. Это именно то, что нужно... по нашей специфике. Договор арены подписан. Я теперь на правах пользователя. Все коллизии учтены и оформлены юридически. Хозяйке заплачено сразу за полгода вперед...

Евдокия Никитична медлила. Жорка тоже молчал, поскольку не хотел торговаться.

– Коммуналку я тоже беру на себя. Ключи... куда подевались ключи?
– вспомнила, ключи я сейчас найду. В общем, завтра же можете посмотреть, за что я намерена получать... по двести долларов в месяц!
– сказала, будто бросилась в пропасть.

– Завтра так завтра.

– Жорка, в принципе, не спешил и правильно делал: после удачной сделки самый прижимистый жох испытывает благодарность к обманутому клиенту и даже способен на множество мелких уступок.

– Сами вы этот дом не найдете, - после длительной паузы пояснила Мамэлла, - только время зря потеряете. Это в предгорьях, на границе с соседней Республикой. Машина мне сегодня нужна, а утром Анатолий вас отвезет, все покажет. Вы ведь заночуете у девчонок?
– они на сегодня попросили отгул...

Лялька и Вика опекали Жорку, как маленького: не давали сорить деньгами и все порывались накормить до отвала. На крохотной кухне они целый вечер лепили пельмени, а Жорка рассказывал и рассказывал.

В его арсенале было множество богемных историй: про скрипача Поноровского Сашу и дочку его Ирину; про Рубину Калантарян и сына ее Рубена; про Сергея Захарова, уже отмотавшего срок и его похождения в Киевской Филармонии. Ибо Контора к разработке любой легенды всегда подходила с государственной основательностью.

Устинов устал убегать и теперь отдыхал душою и телом. Спасибо за это девчонкам, таким несчастным и непутевым! Когда-нибудь и у них все сложится в этой жизни.

Вода в кастрюле уже закипала, и подружкам стало не до него. Жорка отпросился за сигаретами. Сам же нырнул в ближайший универмаг, и купил им японский цветной телевизор. Один на двоих.

Девчонки были растроганы. Спать его уложили на огромной трехместной кровати, а сами ушли. Как оказалось, на лестничной клетке они занимали две соседних квартиры: в одной просто жили, другая служила местом для интимных свиданий.

...Устинов уже собирался уснуть, но услышал шаги. Вспыхнул мягкий ночной свет. У постели стояла Лялька, босиком и в ночной рубашке.

– Если хочешь, возьми меня, - тихо сказала она, - не хочешь - тогда Вику. Если нравимся обе - возьми обоих, мы не ревнивые. Вика, иди сюда, а ну-ка разденься.

Устинов отрицательно покачал головой.

– Ты не думай, - жарко шептала Лялька видя, что Жорка молчит, - у Вики фигурка что надо. Разденется - лучше чем эта... фотомодель женщины.

Терпеть больше не было сил.

– Сестренки мои любимые, - сказал он с душевной мукой, - зачем вы меня так мучаете? Вас не хотеть невозможно. Только что же мне делать?

– если я вас возьму как женщин, потеряю как лучших друзей.

Устинов ожидал всего, что угодно, но только не такого финала: девчонки вдруг обнялись и дружно заплакали.

Это была последняя ночь без мук и кошмаров.

Глава 25

Последний раз Подопригора получал по рогам еще до Афгана, в годы суровой армейской юности. Свел его тренировочный спарринг с прапорщиком-хохлом. Вечно сонного, неуклюжего дядьку он, тогда еще рядовой, в деле не видел. Думал, что это какой-нибудь интендант с базы снабжения. Вот и решил взять его "малой кровью": подставиться, принять удар "на рога" и ответить встречной убойной серией.

Все вышло, как он и рассчитывал, но с иными последствиями. Хохол приложился так, что хрустнула черепушка. Никита остался стоять на ногах, не в силах упасть, или просто пошевелиться. В голове басовито гудел колокол, горизонт заплывал черно-красной мозаикой. Временами его разрывали ослепительно белые вспышки. А бешенный прапорюга продолжал его мурцевать, как Петлюра пьяного гайдамаку. И бил же, сволочь, как-то по-подлому: попадает в плечо - екает селезенка. Снова приложится в ту же, вроде бы точку, а удар отдается в коленках. На прощание треснул так, что пол под ногами Никиты с грохотом провалился, а сам он попал в санчасть с переломом ноги.

Тайну чудо ударов он выведал. Будучи крепко навеселе, хохол навестил в санчасти болящего "фазана", да там же и раскололся. Великая все-таки вещь - угрызения совести. Жаль, что свойственны подобные импульсы только загадочной русской душе. Никита же, причислял себя к истым хохлам и свои наработки цепко держал при себе.

На войне он заматерел, но едва не сломался психически. Так случается, если ставишь перед собой неверные ориентиры. По жизни своей Никита был ведомым, а не ведущим. Он считал это большим недостатком, старался избавиться от него, но не мог, ибо лидером надо родиться.

Когда Подопригора был еще крутым пацаном по прозвищу Кит, учился в их классе Васька по фамилии Грабаренко. Васька был кривоног, вечно ходил в кирзовых сапогах с вывернутыми "халявами", донашивал чьи-то штаны с заплатками на корме. Два раза в году он стригся исключительно наголо, а от гранита науки отгрызал максимум на трояк.

В то время гремели "Битлы", в моде были остроносые туфли и расклешенные брюки. Школьники города, всеми правдами и неправдами норовили отращивать длинные "патлы". И только детдомовцы стригли головы под машинку и цеплялись за солдатскую обувь.

Вот таким человеком был Васька: ладным, веселым, везучим. Бабы по нему сходили с ума. В школьной футбольной команде он играл вратарем. И такие шальные мячи вытаскивал из углов, что взрослые дядьки диву давались. Но не это самое главное: как ладно сидели на нем старые "кирзачи"! Никита в ту пору не раз пожалел, что ногам его не хватает Васькиной кривизны.

В "Каскаде" таким человеком был Валерий Иванович Сапа по кличке Сапер - признанный авторитет для бойцов и (представьте себе!) офицеров. Хлопцы шутили, что в прошлой своей жизни Валерий Иванович был Суворовым. А что? Никита готов в это поверить. Группа рыскала от Хорога до Пакистана в автономном режиме. Сколько было разгромленных караванов и складов с боеприпасами! Враг неделями сидел на хвосте, зажимал в огненные тиски, поливал свинцом, не давая поднять голову. И в каждом конкретном случае у Сапера в загашнике находился свой, сумасшедший, но единственно верный выход.