Прыжок

В таких условиях тюремщикам намного легче работалось.

— Я хочу знать, где ты был, Дэви, и сейчас же!

Дэви взволнованно провел ладонью по лицу.

— Слушай, Кэрол, мы с тобой женаты, а не сращены бедрами, черт побери! Я пошел немного выпить с одним типом, и все.

Кэрол грубо фыркнула.

— Я тебе не какая-нибудь глупая профурсетка и не меняю тебя ни на кого другого, старина. Так что выкладывай всю правду. Иначе, клянусь Богом, я воткну тебе нож в кишки!

— Мам, можно мне завтра взять ланч в коробке? — Дженни Джексон, давно привыкшая к яростным ссорам родителей, спокойно вошла с этим вопросом в комнату.

Повернувшись к дочери, Кэрол злобно, как маньяк, промычала:

— Спроси своего отца! Потому что я сегодня не получила от него никакого ответа. Я убираюсь к чертовой матери из этого дома, и пусть он с тобой общается, сколько ему влезет!

Подняв глаза к потолку, Дженни разочарованно произнесла:

— Значит, мне следует это понимать, как «нет»? — И вышла из комнаты.

Кэрол опять уставилась на мужа. Теперь голос ее зазвучал тише. В нем даже послышались слезы, когда она заговорила вновь:

— Я именно так и сделаю, Дэви. Если ты опять пустился в разгул, то на этот раз я об этом узнала. Я все узнала, что смогла. Вот счет из ресторана, добытый из кармана твоих брюк, и он более чем на сотню фунтов. А ведь меня ты не водил туда, уж это точно!

Дэви пристально посмотрел на расстроенное лицо жены. И увидел тонкие нити кровяных жилок, избороздившие ее щеки. Это — из-за того, что она слишком много ночей провела за поглощением рома «Бакарди», сидя дома в ожидании его. Он отметил глубокие тени у нее под глазами, производившие тяжелое впечатление в сочетании с поблекшей голубизной радужки самих глаз; ее отяжелевшую фигуру, хотя бы облаченную, как всегда, в узкое платье на два размера меньше нужного — это последствие родов их детей и обедов всухомятку вне дома. На какой-то миг он почувствовал, как к нему возвращается прежняя любовь к супруге. И решил: учитывая сегодняшнее настроение Кэрол и то, что перспектива получить удар ножом в живот становилась все реальнее с каждой секундой, ему лучше сказать ей правду. «Одно хорошо в Кэрол: если ты поднимаешь руку вверх, словно давая клятву, и говоришь все, как есть, она делается вполне справедливой», — заключил Дэви про себя.

— Ну, ты знаешь меня, Кэрол. Я кое-куда ходил с одной гладенькой мордашкой. Но она — просто шлак.

— А кто это, Дэви? Я ее знаю?

Он тяжело вздохнул.

— Ну, разумеется, ты ее не знаешь. За кого ты меня принимаешь? Когда я хватался за какую-нибудь из твоих приятельниц? Ну пойми же меня хоть немного, ладно?! Я могу время от времени куда-то смываться из дома. Но у меня все же есть мораль, черт бы ее разодрал! Ты же знаешь!

В ответ на это Кэрол усмехнулась, и Дэви понял, что он уже почти добрался до безопасного убежища. Теперь он мог получить скалкой по голове, но нож уже больше ему не грозил.

— Но я все равно хочу знать, кто это.

— Ну, просто одна маленькая птичка, — утомленно ответил он.

— Я даже не могу припомнить ее имя. На ней была микроюбка, она сильно надушилась — «Опиумом», что ли, и здорово наштукатурилась. Ее корма оставляла желать лучшего… Зато я порядочно нализался! — Теперь он говорил плаксивым тоном. — Черт побери, Кэл, ну это же не в первый раз, ведь правда, девочка? Почему мы каждый раз должны проходить через это? Я же пришел домой, разве нет? Это все просто пустяки. Ты моя жена!

Кэрол с трудом проглотила ком, застрявший в горле.

— Знаешь, Дэви, ты — кусок дерьма! Понял?

— Ты постоянно напоминаешь мне об этом, — демонически улыбаясь, заметил он.

После чего направился к двери, ведущей в гостиную. И в этот момент большой терракотовый цветочный горшок угодил ему в затылок.

Схватившись за голову обеими руками, Дэви наклонился вперед и простонал:

— Твою мать, Кэрол, мне же больно!

Дженни прошла мимо отца, сняла со стула висевший на его спинке жакет и весело сказала:

— Увидимся позже. — Она открыла дверь и потрясенно замерла. — Здесь, на улице, эта птичка, мама…

Выдержав небольшую паузу, Дженни усмехнулась прямо в лицо побледневшему папаше и легкой походкой устремилась по дороге в школу.

Широко распахнув дверь пухлой рукой, Кэрол свирепо посмотрела на высокую худую женщину, стоявшую на пороге, и выпалила:

— Ну?! Какого черта тебе нужно, Банти?! Здесь уже проторена трона любви, не так ли?

Банти облизнула пересохшие губы и гнусаво спросила:

— Можно мне поговорить с мистером Джексоном? Пожалуйста!

Дэви, абсолютно бледный, стоял позади жены и медленно качал головой из стороны в сторону, как бы пытаясь предупредить о чем-то гостью.

— Лучше уж войди, пока тебя не увидели соседи.

— Ну, они наверняка слышали тебя, Кэрол. Я-то слышала, как ты орешь, находясь на другом конце улицы.

— Что тебе нужно, Банти? — нахмурилась Кэрол.

— Мне нужно повидаться с Дэви.

Лицо Дэви было белым, как полотно. Заметив это, Кэрол сказала:

— Он немного позеленел, бедняга, потому что только что получил цветочным горшком по голове.

— Я ни за что не догадалась бы! — саркастически заметила Банти, посмотрев на запачканный землей ковер и осколки разбитого цветочного горшка на нем.

Она недооценила Кэрол Джексон, и это стало ее первой крупной ошибкой за сегодняшний день. Указывая пальцем на лицо старшей по возрасту женщины, Кэрол язвительно произнесла:

— Знаешь, что, леди? Тебе надо бы присмотреть за твоей здоровенной пастью, прежде чем ее кто-нибудь не заткнул раз и навсегда!

Дэви протиснулся между женщинами.

— Ну ладно, Кэрол, пойди приготовь чашечку «Рози Ли». — Он потянул Банти за руку в гостиную и тихо спросил:

— Тебя сюда послал твой старик?

Захлопнув дверь гостиной перед носом у Кэрол, он заговорил с Банти вполголоса, в глубине души молясь, чтобы его жена опять не завелась и не стала настаивать, чтобы и ее ввели в курс дела. Она и так уже слишком много знала.

Стефан находился в «Борделло» — в одном из заведений, где устраивали шоу с подглядыванием, в Сохо. После того как он забрал сегодняшний улов у менеджера, они заговорили об общем состоянии экономики. Управляющий, со своей стороны, говорил о том, во что верили все в Лондоне, начиная с водителей черных кэбов-такси и заканчивая торговцами порнографической продукцией и политиками:

— Слушай, парень, если люди не будут делать этого, тогда и денег никаких не будет. Взять этих чертовых туристов — даже тех стало меньше, и все благодаря полиции нравов. Милые американские денежки улетают впустую, так? Я хочу, чтобы они как-нибудь с этим разобрались бы. Правда, хочу. У нас, надо сказать, все в порядке. Но, черт бы меня подрал, не так, как в прошлом году. Деньги текли к нам рекой в прошлом году, а птички так и липли, особенно некоторые из них.

Стефан кивнул, полностью согласный с содержанием его речи.