Психолавка
Шрифт:
— Он исключительно удачно выбрал время и место для подобного представления, — заметил Адам. — Особенно если учесть, что он всего лишь несколько минут назад обрел искомое чувство юмора.
— Это верно, — согласился я.
— О да! — Глории тоже возразить было нечего.
Услышав эти слова, Гоми раскланялся и уселся на прежнее место.
— А как насчет интеллекта примерно того же уровня, Адам? — спросил он. — Того, что предназначен для замены? Ты уже определил его координаты?
Адам протянул ему лист бумаги, покрытый какими-то значками.
— Да. Мои каракули разобрать сумеешь?
— Вполне. Вполне! И туда я направляюсь, ех-actamente, за весьма и весьма специфическим интеллектом, — пояснил он уже нам с Глорией. — Спасибо, дорогой Закот. Надеюсь, обмен вас совершенно устроит.
Он допил содержимое своего кувшина, встал и, опираясь на все свои многочисленные клешни и конечности, развернул крылья. Исчез он мгновенно. На полу осталась стоять лишь та его канистра.
— Ни снег, ни дождь, ни жара, ни ночная тьма не могут помешать этим славным путешественникам завершить назначенный круг! — торжественно промолвил Адам. Потом встал и с наслаждением потянулся.
— Нет, я уверен: он сперва будет помешан на граффити, на головоломках и прочем ломании головы. А потом научится не только сам голову ломать, но и другим ее ломать будет.
— Ты предвосхитил мои намерения, — сказал Адам. — Это даже пугает.
— Мне-то самому ни один из этих вариантов особенно не нравится, — сказал я, — хотя я не прочь посмотреть, что это будет за представление, когда режиссер доведет его до кондиции.
Глория как-то странно глянула на меня и что-то прошипела.
— И для этого, — продолжал я, вспомнив о запонках, — мы тут кое-что уже подобрали…
Но договорить мне не удалось: входная дверь резко распахнулась, и я услышал знакомый пронзительный голос: — Так она и меня собиралась пристрелить! Вот почему я, слава тебе, Господи, здесь оказалась!
Вот что бывает, когда не успеваешь вовремя опустить Рубильник!
Это была актриса Морган Барри, поклонником которой я стал с тех пор, как собрал на нее полное досье и сделал материал для журнала «На подмостках». Она ворвалась в квартиру, точно белокурая валькирия, и закричала:
— Который тут, черт побери, меняла душ?
Тогда, собирая факты ее странной карьеры воедино, я провел с ней недели три. Она была мила, обходительна, пользовалась заслуженной любовью публики, работала над ролями истово и в тесном контакте с другими актерами. Все у нее, в общем, ладилось, за исключением одного неприятного штришка, портившего ей всю карьеру: она приносила несчастье.
Мамаша Баумберг, преданно любившая произведения писателей-романтиков, назвала свою дочь Моргана в честь феи Морганы, сестры короля Артура, ибо мечтала, что и ее Моргана сможет впоследствии очаровывать и пленять всех вокруг. Но лучше бы, право, мамаше Баумберг было назвать ее в честь Мордреда
— того самого рыцаря, который принес дурную весть и тем самым разрушил весь Круглый Стол.
Итак, Моргана Баумберг стала актрисой Морган Барри, и куда бы она ни пошла, всюду ей сопутствовали несчастья: срывались самые лучшие Предложения, разваливались актерские труппы, взрывалась осветительная техника, вдребезги разбивались кинокамеры… Бизнес развлечений всегда был
благодатной почвой для предрассудков — не вздумайте свистеть в артистической уборной, бросать свою шляпу на постель или желать исполнителю той или иной роли удачи! Короче говоря, вскоре все уже стали бояться работать с прелестной очаровательницей Морган, приносящей несчастье.;Впрочем, сейчас ее уже затруднительно было 6ы назвать очаровательницей.
— Так это ты? Отвечай! — Валькирия прямо-таки ела меня глазами.
— Хорошо-хорошо. Разреши представить тебе Адама Мазера. Он и есть, черт побери, меняла душ.
— Господи, да он рыжий!
— А это его ассистентка Глория.
— Знакомьтесь, друзья: это Морган Барри, замечательная актриса, также известная как Вуду Барри.
— Тебе что, черт побери, обязательно было это печатать? И поэтому ты и перестал со мной встречаться?
— Морги, я люблю тебя по-прежнему, но спектакль окончен!
Валькирия припечатала меня нецензурным словечком и набросилась на Адама с криком:
— Я хочу, наконец, чтобы удача немедленно повернулась ко мне лицом, черт меня побери! — Однако сопротивляться теплой очаровательной улыбке Адама она оказалась не в силах и даже улыбнулась ему в ответ, а потом смиренно попросила: — Пожалуйста, будьте так добры, сэр, помогите мне!
— А к чему, собственно, столько шума, дорогая мисс Барри? Вы, как мне представляется, одеты для торжественного приема?.. И одеты прелестно! Где и что именно случилось? Почему вы пожелали оказаться здесь?
— Я была в кафе «En coeur», это как раз напротив ООН. Мы встречались там с Мэлом Маусоном, одним из моих продюсеров и потенциальным спонсором. Мэл поросил меня помочь ему уговорить одного типа вложить средства в наш новый сериал «Вестерн в стиле кантри» — о двух певцах из Нашвилла, которые раскрывают всякие тайны.
— Ой, мама! — вырвалось у меня.
— Я должна была играть роль Венди Вестерн она и поет сама, и стреляет тоже сама, да еще и из шестизарядного револьвера! Ну что, — обратилась она ко мне, — может, что-нибудь поприятнее скажешь? Или ты только ойкать умеешь?
— Так это предстоящая стрельба из револьвера заставила вас так кричать, когда вы вошли, мисс Барри? — осведомился Адам.
— Нет, что вы! В общем, мы за аперитивом всячески старались его рассмешить и умаслить, и дело уже пошло на лад, когда откуда ни возьмись вдруг возникла жена этого спонсора, черт бы ее побрал, и пальнула в него. Именно в это мгновение мне и захотелось поскорее убраться оттуда к чертовой матери. Так я и оказалась здесь.
— Но почему? — удивился я.
— Что значит «почему»?! Я ведь скорее всего была у этой психопатки следующей на очереди!
— Нет, я всего лишь хотел спросить, с какой стати она стреляла в него и, возможно, хотела выстрелить в тебя?
— А с такой стати — господи, она так визжала, что ничего и разобрать-то было невозможно! — что ей втемяшилось в башку, будто мы с ним любовники!
Адам и Глория одновременно пронзили Морган взглядами — казалось, они видят ее насквозь. Повисло длительное молчание. Наконец Морган нe выдержала и рявкнула:
— Ну?
— Погоди, — велел я ей.
— С какой стати?!
— Они советуются.