Психолог

— Да делай что хочешь, женщина, — он снова отвернулся от нее.

Мужчина бережно смочил тряпку в теплой воде и аккуратно стал протирать горячее, покрытое липким потом лицо своей возлюбленной.

— Хорошо, — аудитор сделала глубокий вдох, собираясь с духом. — Есть ли у вас основания, господин Брендон, считать, что это действительно был королевский аудитор?

— Я не знаю, — Брендон печально покачал головой. — То есть теперь не знаю. Сначала мы восприняли все это как некую дурную шутку…

И он начал свой сумбурный рассказ о донельзя сумбурных событиях прошлой ночи.

Аудитор старательно отмечала особо важные моменты, бесстрастно отражая эту странную историю на бумаге и в своей памяти, чтобы в предельно четких деталях доложить все своему хозяину. Но про себя она невольно задумывалась о реалистичности происходящего.

Мужчина средних лет, одетый в мантию старшего государственного аудитора, которую невозможно было отличить от настоящей. Или она и была настоящей?

Псевдоаудитора звали Зигмунд. И при нем был ручной ворон, обладающий невероятной магической силой.

Этот странный гость мог сообщаться с дикими оборотнями, от которых человеческого остался лишь внешний вид, да и он постепенно терял свои привычные очертания.

И жена Брендона, Моргана. Суккуб, пришелец из другого мира, женщина-демон, обладающая необъяснимо фантастическими способностями. Она была гораздо сильнее любого другого человека, могла на равных потягаться даже со старшими аудиторами, а ее способность очаровать любого мужчину или даже женщину никогда не давала осечек.

Какую игру ведет Брендон, если он врет? И зачем ему врать настолько фантастически неубедительно?

Аудитор закончила интервью, с облегчением закрыла исписанный вдоль и поперек различными заметками блокнот и вышла из комнаты, предварительно поблагодарив мужчину за оказанное следствию содействие.

Брендон лишь невразумительно буркнул ей в ответ, но она не обратила на такую мелочь внимания. Все ее мысли теперь занимали загадочный гость, посетивший лагерь разбойников, а также не менее загадочное покушение на короля Виллема. По пути она прихватила с собой бутылку вина, понимая, что ей предстоит короткая бессонная ночь, состоящая из интересных мыслей, выпивки и одиночества.

Лишь когда возлюбленные остались одни, Брендон наклонился к девушке и нежно поцеловал ее в губы.

— Выживи, хорошо?

Он тепло улыбнулся ей, гладя ее руку. Он собирался еще долгое время пребывать у ее ложа, передавая ей свою энергию, свою любовь через одним им ведомый энергетический канал. Пусть она выпьет его досуха, пусть он упадет замертво от усталости и изнеможения, но главное, чтобы она выжила.

Ведь Брендон был практически единственным, на кого не действовали чары Морганы. Он был им совершенно неподвластен. Потому что лучшее средство избавления от влюбленности — это сильная глубокая неразрушимая любовь. А он любил ее всем своим человеческим сердцем.

Она вдруг резко сжала его руку и подалась вперед всем телом.

— Тихо, тихо, — нежно произнес он, укладывая ее обратно. — Все хорошо, я здесь. Отдыхай.

Но она явно тянула его к себе, и он прильнул ухом к ее потрескавшимся от внутреннего жара губам.

— Если он здесь… беги, спасайся…

— Его больше здесь нет, любимая. Он ушел. Просто ушел. Все хорошо.

— Нет… не хорошо…

Ее слова были едва-едва слышны, и он сильно напрягал слух, чтобы разобрать хоть что-то.

— Отдыхай, любимая, все хорошо. Отдыхай.

— Если он придет, — снова хриплым и тихим голосом произнесла она. — То убегай. Оставь меня.

— Я тебя никогда не оставлю, ты же знаешь, — и он сильно сжал ее нежную ручку.

— Тогда мы умрем вместе…

Губы ее исказила рваная недобрая улыбка. Он нахмурился и приблизил свои губы к ее щеке.

— Кто это, любимая? Кто это был на самом деле?

Она тяжело вздохнула, мучительно набирая в грудь воздуха, и на ее больном выдохе он услышал ответ, которого он никогда не ожидал услышать.

И с этими словами она обреченно откинулась на подушки, возобновляя свой отчаянный бег по дороге жизни, испещренной ямами и оврагами, покрытой вязкой грязью и широкими глубокими лужами. Но она продолжала бежать, а ее муж давал ей для этого все необходимые силы. Она должна была добежать до финиша и выжить. Любой ценой.

А что до этого… с ним он разберется позже. Обязательно разберется. Ведь все монстры должны встретить одинаковый конец.

Все они должны оказаться глубоко в могиле. Иначе и быть не может.

XXX

— Ты убил ее, — мягко сказал ему священник в белоснежных одеждах.

— Да. Знаю, — виновато повторил уже сказанное тысячу раз Зигмунд.

— И что ты скажешь в свое оправдание, Зигмунд?

— Мне нечего сказать, святой отец.

Священник тяжело вздохнул, садясь в кресло напротив Зигмунда.

— Вот, смотри, — он показал Зигмунду книгу в мягком переплете. — Она очень любила ее читать. Я сам ей читал, когда она полностью ослепла.

— Да, — тяжело проглотив ком в горле, тихо ответил Зигмунд.

— А теперь ее больше нет.

— Да.

Они немного помолчали.

— Зигмунд, давай будем с тобой откровенными. Ты же сам сказал, что хочешь быть честным с самим собой, так? — священник мягко взял руку Зигмунда в свою и по-отечески мягко взглянул на него.

— Да, — Зигмунд, казалось, уже позабыл другие слова.

Он смотрел, не моргая, ничего не соображая, на стену позади священника, весь напряженный, встревоженный.

— Скажи мне… только честно! Если ты солжешь служителю Бога, то это будет несомненным грехом, но если ты солжешь себе, Зигмунд, то это будет предательством от самого близкого к тебе человека. Ты понимаешь?

— Да.

— Скажи мне… какое место ты занимаешь в этом мире? Зачем ему нужен? Чем ты можешь пригодиться? Какую пользу ты несешь? Ты же прекрасно знаешь, Зигмунд, что все в природе имеет свой четкий не размытый смысл. Так какой смысл… в тебе?

— Я… не знаю, святой отец. Я не знаю, — едва сдерживая слезы, тихо произнес Зигмунд.

— Тогда… — священник вздохнул, словно разговаривал с маленьким ребенком. — Почему ты еще жив, Зигмунд? Почему ты жив, а она мертва? Почему ты позволяешь существовать подобной несправедливости?