Психология

Развитые Джемсом положения о личности в целом оказали большое влияние на становление многих областей дальнейших персонологических исследований, например самосознания, самооценки, уровня притязаний и пр.

Одна из ярких и широкоизвестных страниц психологии Джемса — его теория эмоций. Эта теория была разработана в одно время независимо друг от друга двумя исследователями — У. Джемсом в 1884 г. и Н. И. Ланге в 1885 г. — и вошла в историю психологии под названием теории Джемса — Ланге. Вот ее краткая классическая формулировка, данная Джемсом: «…Мы опечалены, потому что плачем; приведены в ярость, потому что бьем другого; боимся, потому что дрожим…» Л. С. Выготский в историко-психологическом исследовании «Учение об эмоциях» подчеркивает парадоксальность этой теории по сравнению с классической. Парадокс в том, «что она выдвинула в качестве причины эмоций то, что прежде считалось ее следствием» (т. 6. С. 103). Органические изменения в ней рассматриваются как прямая причина, источник и самое существо эмоционального процесса. Кстати, с этим тезисом связан развернутый вариант названия теории — «органическая теория эмоций».

Мы остановимся кратко на основных моментах обстоятельного анализа Выготским теории Джемса — Ланге, поскольку, по существу, они весьма показательны и современны, хотя относятся к началу 30-х гг. нашего века. Внеся небольшие поправки, связанные с временем, отделяющим нас от возникновения этой теории, сегодня можно повторить слова Выготского в ее адрес: созданная более века назад теория дожила до наших дней, «несмотря на разрушительную критику, которой она подверглась с разных сторон» (там же. С. 95). Порожденная ею дискуссия продолжается до настоящего времени, причем сама теория стала «тем образцом, — отмечают Многие современные исследователи, — на который равнялись авторы в разработке альтернативных представлений» (Вилюнас В. К. Психология эмоциональных явлений. М., 1976. С. 11).

Останавливаясь на вопросе о том, что обеспечило теории Джемса — Ланге долгое «исключительное господство», Выготский отмечает два обстоятельства. Первое связано с характером ее представления, в котором находит отражение общая манера изложения «душевного движения» у Джемса. Эта теория, пожалуй, единственная, которая с полной логической последовательностью, доходящей до парадоксальности, удовлетворительно разрешает вопрос о природе эмоций с такой видимой простотой, с такой убедительностью, с таким обилием повседневно подтверждающихся, доступных каждому фактических доказательств, что невольно создается иллюзия ее истинности и неопровержимости. Второе обстоятельство, по мнению Выготского, состоит в следующем: «…Эта теория при объяснении эмоций выдвигает на первый план их органическую основу и потому импонирует как строго физиологическая, объективная и даже единственно материалистическая концепция эмоций и чувствований. Здесь снова возникает удивительная иллюзия, которая продолжает существовать с поразительным упорством, несмотря на то что сам Джемс позаботился о том, чтобы с самого начала разъяснить свою теорию как теорию, не обязательно связанную с материализмом» (т. 6. С. 96).

С точки зрения Выготского, уязвимость рассматриваемой теории связана прежде всего с тем, что она сформулирована, «опираясь на повседневное наблюдение, интроспективный анализ и чисто спекулятивные построения» (там же. С. 102). Проведенный им углубленный анализ теории «с точки зрения ее фактической состоятельности» обнаружил, что она «не выдерживает критики фактов при первой же попытке ее экспериментального исследования» (там же. С. 113). Выготский также обращает внимание, что не достигнута основная цель устремлений этой теории — «преодоление интеллектуализма в учении об аффектах, нахождение того специфического признака, который отличает эмоциональное состояние от чисто познавательных, интеллектуальных состояний сознания» (там же. С. 154–155).

Многие исследователи Джемса обычно отмечают противоречивость его теоретических представлений. И это справедливо; причем сам Джемс считал, что состояние психологии его времени не располагало к полной определенности и однозначности. Например, Выготский отмечает «шатание Джемса в окончательном изложении собственной теории», рассматривая это как свидетельство «внутренней ограниченности и противоречивости классической формулировки его гипотезы…» (там же. С. 154). Однако, определяя важную грань значения подхода Джемса и Ланге, Выготский писал: «Их гипотеза уже по одному тому исторически оправдала себя, что породила ряд исследований и тем толкнула научную мысль на открытие не известных до того явлений действительности, которые сами уже предопределили направление для движения теоретической мысли» (там же. С. 132).

Мы не имеем возможности останавливаться здесь на современных достижениях активно развивающейся области психологического исследования эмоций. Подчеркнем лишь, что актуальной остается задача, сформулированная Выготским более полувека назад: «Мы встали перед необходимостью создать новую теорию для новых фактов, противопоставить ее старой теории и включить в нее все то истинное и выдержавшее фактическую проверку, что заключалось в гипотезе Джемса и Ланге» (там же).

Анализируя современное состояние этой области, можно присоединиться к приведенному высказыванию. Отметим лишь, что своеобразное «подкрепление» рассматриваемая теория эмоций получает в сфере широкой современной практики психокоррекционной работы. Мы имеем в виду тенденцию корригировать нарушенные душевные состояния посредством работы, в частности с конкретными их внешними, в том числе органическими, проявлениями. Можно упомянуть и соответствующие эффекты из области современной психофармакологии.

В своем Предисловии переводчика к «Психологии» Джемса на русском языке И. И. Лапшин замечает, что Джемс-психолог и Джемс-философ представляют две почти совершенно самостоятельные личности. Пожалуй, это справедливое замечание. Хотя Джемс не избегает обращений к философским проблемам в своих психологических работах, философское творчество — это уже другие годы и другие страницы его жизни. В истории философии Джемс не менее известная и значительная фигура, чем в истории психологии. Он один из родоначальников философской системы прагматизма. Собственно философский период его деятельности следует за психологическим и связан с выходом таких его известных философских работ, как «Философские концепции и практические результаты» (1898), «Прагматизм» (1907), «Значение истины» (1909) и др. Несомненно взаимное влияние этих двух периодов жизни и деятельности Джемса. С одной стороны, в его психологии можно обнаружить следы становления будущей философской системы взглядов, а с другой — в философии, возможно, показательно само обращение к теории познания, проблемам истины, субъективистский крен в их осмыслении.

Джемс неоднократно в своей «Психологии» отмежевывается от философии материализма и прямо пишет: «Моя точка зрения не может быть названа материалистической». Тем не менее нельзя сказать, что автор вовсе порывает с материализмом. По крайней мере, как уже отмечалось, он исходит из признания независимого от сознания существования материального мира. Душа же предстает у него как субстанция, в определенном смысле обособленная от материального мира. Далеко не всегда автору удается расчленить психологические факты и метафизику, как этого ему хотелось бы: «Но в качестве психологов нам нет никакой надобности вдаваться в метафизику. Психология имеет дело только с теми или другими состояниями сознания. Доказывать существование души — дело метафизики или богословия, но для психологии такая гипотеза субстанциального единства является излишней». Во многих конкретных вопросах позиция Джемса действительно оказывается не материалистической. Показательна в этом отношении, например, глава, посвященная воле. Как замечает Л. С. Выготский, Джемс «должен был сделать, правда самый незначительный, как и подобает прагматисту, заем духовной энергии у божественного fiat — да будет, — которым сотворен мир и без помощи которого Джемс не видел возможности научно объяснить волевой акт» (т. 3. С. 66).

Большой интерес представляет и опыт Джемса по трансляции психологических знаний учителю, описанный в его книге «Беседы с учителями о психологии», которую можно рассматривать как одно из первых пособий по практической психологии. Сведения о «здании нашего духа» — вот что, по мнению Джемса, в первую очередь может дать психология учителю. «Моим главным желанием было заставить учителей понять духовную жизнь ученика, как некоторое активное единство, каким он сам ее чувствует, и, если возможно, сочувственно воспроизвести ее в воображении», — так определяет Джемс свою задачу. Речь идет не только о развитии объектного видения ученика, т. е. о видении как бы извне, со стороны, но и о необходимости учителю компетентного взгляда изнутри — с позиции самого ученика.

Подытоживая сказанное, хотелось бы порадоваться вместе с читателем подарку, который мы получаем благодаря переизданию этой книги, приуроченному к столетней годовщине со времени ее первого выхода.

Л. А. Петровская,

доктор психологических наук.

Предисловие автора

Настоящая книга представляет сокращение моего большого труда «Основания психологии». Готовя ее к печати, я имел в виду дать учебник психологии, годный для классного употребления. Для этого я выпустил из моего большого труда целые главы, другие написал заново. Я выпустил историческую и полемическую части, метафизические рассуждения, места чисто философского характера, большую часть цитат и ссылок на другие книги и все не относящиеся прямо к делу подробности, предоставляя преподавателю психологии самому пользоваться этим материалом по мере надобности. Зная, как плохо знакома с физиологией большая часть учащейся молодежи, я счел нужным посвятить несколько глав описанию органов чувств и мозга [2] . Полагаю, что сделанные сокращения в критической части труда и более упрощенный и догматический способ изложения способствовали большей ясности в развитии моей общей точки зрения на психологию как на естественную науку. Около 2/5 книги написаны вновь или основательно переработаны; остальное скомпилировано из моего большого труда. Жалею, что не удалось добавить главы «О наслаждении и страдании», «Об эстетическом чувстве» и «О нравственном чувстве». Может быть, мне удастся восполнить этот пробел в следующем издании, если в нем когда-нибудь представится надобность.

2

В настоящем издании эти главы (III–IX) опущены, — Примеч. ред.

Пользуюсь этим предисловием, чтобы сделать несколько замечаний по поводу изложения «Оснований психологии». Огромное большинство критиков отнеслись ко мне так снисходительно, что мне остается только сердечно благодарить их. Но все они сходились в одном общем упреке: по их мнению, изложение мое беспорядочно, последовательность глав слишком искусственна. «Этот недостаток извинителен, — прибавляли они, — так как данное сочинение состоит по большей части из собрания журнальных статей; поэтому оно не может отличаться такой систематичностью, какой можно требовать от цельного, специально написанного труда». По-моему, упрек несправедлив; оправдание, приведенное выше, также неосновательно. Порядок изложения, без сомнения, несколько нестроен, недаром большинству критиков этот недостаток бросился в глаза. Но сказать, что в книге нет общего плана, мне кажется, нельзя; я преднамеренно держался порядка, наиболее удобного в педагогическом отношении; я начинал с конкретных душевных состояний, непосредственно известных всякому человеку, переходил к так называемым элементам, с которыми мы знакомимся позднее путем абстракции. Обратный порядок изложения, при котором постепенно конструируют сложные состояния сознания из элементарных психических единиц, дает возможность придать изложению более изящную форму и разделить всю книгу на ясно разграниченные части. Но эти преимущества изложения нередко приобретаются путем искажения действительных фактов. Я готов допустить, что мой синтетический порядок изложения устанавливался мною, так сказать, на ощупь. Но я поступал так по соображениям, которые вынуждали меня признавать подобный образ действия педагогически необходимым. Вообще наперекор моим критикам я склонен думать, что упрек в «несистематичности» изложения в данном случае не есть упрек по существу, ибо мы получаем живое понимание душевных явлений, удерживая наше внимание возможно дольше на конкретных состояниях сознания во всей их цельности, между тем как анализ психических элементов есть, так сказать, анализ post mortem (посмертный). В последнем случае мы имеем дело не с жизненными явлениями, а с искусственными абстракциями [3] .

3

В настоящей книге я уделил так много места подробному описанию ощущения, что, следуя установившемуся обычаю, помещаю эти главы в начале книги, хотя вовсе не убежден, что такой порядок изложения самый лучший. Теперь, когда менять порядок глав уже поздно, я чувствую, что главы «Ощущение движения», «Инстинкт» и «Эмоция» должны ради целей преподавания немедленно следовать за главой «Привычка»; глава же «Мышление» должна быть помещена гораздо раньше, пожалуй, тотчас вслед за главой «Личность». Советую преподавателям психологии придерживаться именно такого порядка, невзирая на то что глава «Мышление», если переставить ее на левое место, потребует легкой переработки.