Псы Господа
Шрифт:
Всё! Больше никого между ней и озером, ровная пустая луговина… Пересечь ее – две, много три секунды…
За спиной раздался хлопок – тихий, не похожий на выстрелы в лощине. Бег русалки оборвался. Она рухнула прямо на старое кострище, забилась, безуспешно пытаясь сбросить опутавшую сеть. Разорвать ее на клочки, убить этого, громко топочущего сюда, и в озеро, остальные не успеют, не добегут…
«Зачем? – успела подумать Ира Величко. – Надо немедленно сдаться, Саша не врал, не может врать такой добрый парень, ей непременно помогут…» Это стало ее последней связной мыслью. Последним проблеском ее сознания. Ирина умерла.
За свободу билось существо, лишь внешне на нее похожее…
– Попалась, стриптизерша! – прозвучал довольный голос рядом, над ухом.
Она метнулась туда вместе с сетью, и увидела ногу – пятнистые брюки, высокий ботинок, и впилась зубами как раз над кожаным голенищем. Ячейки сети не помешали укусу, ткань тоже, кровь хлынула в рот мавке, прекрасная, возбуждающая кровь, она стискивала челюсти все сильнее, не чувствуя градом сыпавшихся ударов, и не заметив чуть позже, как в руку, затем во вторую что-то кольнуло – вроде и несильно, но по телу поползло странное холодное онемение. И прежде чем этот холодок дополз до челюстей, растущее наслаждение успело взорваться ослепительным, заполнившим весь мир фейерверком…
– По-моему, она кончила… – подивился оперативник, изумленно разглядывая стонущую, изгибающуюся в экстазе русалку. – Чудеса…
– Не стой столбом! – рявкнул второй, торопливо затягивая жгут на конечности пострадавшего коллеги. – Жми за доктором!!
4.
– Вроде он, – сказал Светлов неуверенно. – Или не он…
Узнать Новацкого, недавнего «хозяина» Улим-озера, и в самом деле было мудрено. Видел его Александр мельком, в сарае, причем в состоянии, не способствующем внимательным наблюдениям. Тогда больше всего запомнилась одежда – отдающая театральщиной, киношным псевдорусским стилем: штаны-галифе, заправленные в щегольские, гармошкой, хромовые сапожки, красная шелковая рубашка, жилет, картуз с лаковым козырьком и высокой тульей… Еще запомнилась благообразная бородка подковой.
Теперь же у ног Александра лежал мужчина гладко выбритый, в городском костюме. Исчезновение бороды молодило лицо на пару десятков лет…
Алладин, подошедший от штабного кунга, тоже не добавил ясности – хотя ему как раз доводилось разглядывать на снимках это лицо, не украшенное излишней растительностью.
– Похож… – задумчиво протянул заместитель начальника оперативного отдела. – Но моложав больно для двадцать восьмого года рождения…
Казалось бы, содержимое небольшого чемоданчика, обнаруженного рядом с мужчиной, не позволяло усомниться: он, Казимир!
Лежала там толстая пачка российских денег – потрепанные купюры самого разного достоинства, перехваченные резинкой. Тоненькая пачечка валюты: доллары, дойчмарки, и отчего-то две сотни эстонских крон… Украшения – кольца, цепочки, серьги – в пузатом полотняном мешочке. Несколько сотовых телефонов. Свыше полусотни паспортов, запакованных в газетную бумагу – и старые, выданные в СССР, и новые, российские – но все на имена молодых женщин. Бритва, смена белья, еще кое-какие необходимые в дороге мелочи…
Но инквизиторы не спешили с выводами. Слишком многое им в этом деле подставляли, могли подставить и мужчину с чемоданчиком… Тело его обнаружили бойцы Алладина, прочесывавшие лес частым гребнем – нашли там, где ведущая от дома Казимира неприметная дорожка выходила на большак. Не успели совсем чуть-чуть: слышали негромкий хлопок выстрела, шум отъезжающей машины – увидеть ее сквозь деревья и кусты не удалось. Добычей стало лишь тело, еще теплое. И чемоданчик. Умер мужчина от крохотной пульки, всаженной точно в сердце. Контрольный
выстрел в голову убийца не сделал…Алладин вспомнил вдруг характерную примету Новацкого, скомандовал оперативникам:
– Снимите-ка с него штаны! Трусы тоже!
Подчиненные повиновались, не удивляясь странным желаниям начальства. Несколько секунд спустя один из них воскликнул:
– Евнух, мать твою! Мы-то думали, он среди русалок своих, как козел в капусте… А он кастрат!
– Новацкий! – безапелляционно заявил Алладин. – На третьей ходке лишился. Не то авторитет какой его яйца на кон поставил, да карта не пришла… Не то блатные его на свой манер судили… Но точно он.
И Алладин поведал коллегам раскопанные северо-западными факты из биографии Казимира Новацкого – и в самом деле носившего эти имя и фамилию.
Был он уголовником-рецидивистом, попадавшим на зону по специфичным статьям: изнасилование, затем растление несовершеннолетней, затем вновь изнасилование и вновь несовершеннолетней… В колонии выступал в малопочтенной должности «петуха», а затем и вовсе расстался с орудиями, необходимыми для преступлений схожего плана. После очередного освобождения десять лет тихо-мирно прожил в поселке под Себежем, затем исчез – чтобы всплыть здесь, в Щелицах и Беленькой.
«Неужели его выбрали на эту роль единственно из-за фамилии? – размышлял Лесник во время рассказа Алладина. – Из-за её сходства с фамилией сгинувшего шляхтича Навицкого?»
При словах «изнасилование несовершеннолетней» Лесник пристально посмотрел на Светлова. Тот не смутился. Последний час парень вообще предпочитал демонстративно держаться поближе к Алладину.
«Черт с ним,– думал Лесник. – Северо-западные и так всё знают, в жизни не поверю, что они ищут новые кадры, разгуливая по коридорам администраций областных городов, наверняка гаденыш засветился на каком-то любовно-гипнотическом подвиге, а рано или поздно войдет во вкус и спалится по-крупному… И в дело вступят ликвидаторы СВБ, которым плевать на всё, кроме чистоты рядов».
Светлов тем временем настойчиво выспрашивал Алладина:
– Совсем ничего не вытащили из горящего дома?
– Не успели… Полыхнуло мигом, затем начали канистры с бензином взрываться, баллоны газовые – не подойти. Потом на пепелище пороемся, поищем, что осталось… Но сдается мне, если Костоправ не ошибся, – то оперировали кандидаток не там. Должна быть где-то еще берлога. Отыщем, не волнуйся. И спортсмена твоего найдем, поквитаешься… Но сейчас займемся русалками. Пора…
Всё было готово к операции по отлову водоплавающей нелюди. Эхолоты подтвердили – в озере плавает около десятка объектов, по размеру соответствующих человеку. И едва ли это дожившие до преклонных лет сомы или щуки. Передвигались объекты быстро, гораздо быстрее пытавшихся добраться до них аквалангистов – единственной добычей инквизиторов стало тело убитой Лесником старой лобасты (никаких признаков скоротечного разложения, к удивлению специалистов, у трупа не проявлялось).
Алладин, готовый к такому повороту дела, приказал пустить в ход мощные ультразвуковые генераторы. Скоро всей без исключения озерной живности станет неуютно в глубине.
Берега оцеплены, у бойцов наготове ПМС – портативные метатели сети, доказавшие свою эффективность при поимке русалки у пылающего дома Новацкого. А если русалочьи организмы окажутся вдруг устойчивы к ультразвуку, в дело вступят старые добрые глубинные бомбы… Уж они-то осечек не знают, именно такими штучками инквизиторы угрохали в восемьдесят третьем неподалеку от Гремихи морского змея, чуть не вызвавшего ядерную войну своими неожиданными появлениями на экранах радаров. А уж на что легендарная тварь была…