Псы господни

Здесь людей не вешали, а сажали на кол. Казненных было семь человек, казнены они были относительно недавно, судя по состоянию тел, и все вместе. Жара, вонь, мухи – совершенно омерзительная картина…

Паломник машинально перекрестился – и маленький врач сделал то же самое.

– Когда я последний раз здесь был, этого не было… – сказал Паломник.

– Многое изменилось. Негус отстранен от власти собственным племянником, генералом Абаджуной, он проходил курс подготовки в рейхсвере. Голос народа, как всегда, не услышали. Бывший начальник местной службы безопасности теперь начальник гестапо в Берлине. Абаджуна теперь премьер-министр и сидит на втором троне, который ставят на одной высоте с троном Негуса. Но многие в народе считают, что этот трон еще повыше тех двух будет, только не усидеть на нем…

– Где Симба?

– Не знаю. Они не выдают тел. Я привел тебя туда, где видел его последний раз. Его и тех, кто остался тогда в живых.

– Но не всех.

– Да, не всех. Один спасся.

Паломник и маленький врач молча посмотрели друг другу в глаза – и каждый прочитал в них то, что ожидал.

– Мне нужен надежный проводник, – сказал Паломник.

– Куда?

– Через границу. Туда, – Паломник показал направление рукой.

– Такой есть, – не раздумывая ответил врач, – он из Гадабуурси и будет рад навестить родную землю…

Вечер 22 апреля 2005 года Абиссиния, три километра от Аддис-Абебы

Два человека, одетые в рваные лохмотья, шли по малолюдной дороге, которая вела в сторону Аддис-Абебы со стороны гор. Оба были примерно одинакового роста, одинакового телосложения, только кожа одного из них была бронзовой, а другого – антрацитно-черной. Тем не менее они чем-то даже были похожи, возможно, чертами лица, возможно, походкой. И тем, что впервые за долгое время они были свободны…

– Как тебя звать, белый? – спросил Акумбу, воин одного из мелких сомалийских кланов, сейчас оттертых от власти и преследуемых людьми хабр-гадир.

– Я не помню свое имя. Можешь придумать любое.

На самом деле Паломник притворялся, он прекрасно все помнил. Он родился в Могадишо сорок два года назад… тогда этот город был перекрестком миров, крупнейшим портом региона. Его отец был бизнесменом с русскими корнями, мать была дворянкой из метрополии. Войны тогда не было, никто даже не думал о войне. Их семья была достаточно богатой, чтобы держать прислугу, их домоправитель был из амхари, и он часто брал маленького хозяина на рынок. Он уже проявлял интерес к чужим языкам, к чужой культуре, учился торговаться на рыбном рынке. Они играли пацанскими ватагами в зеленых дворах Могадишо, и кто-то из них был белым, а кто-то черным, но никому и в голову это не приходило, каждый из них был просто человеком. То, что сейчас говорят про угнетение и колонизацию, говорят про сороковые-пятидесятые годы… Последнее поколение уже не знало такого. Кому же надо было стравить белых и черных в братоубийственной бойне?

Хотя теперь он знал – кому. И знал, что он должен сделать.

Неспешно попирая ногами красноватую глину амхарийских предгорий, они вышли к поселению, довольно большому – здесь жили в основном малоимущие, кто работал в Аддис-Абебе на черных работах. Паломник улыбнулся – оно почти не изменилось с тех пор, как он последний раз был здесь. В Африке вообще все меняется очень медленно… за исключением тех случаев, когда все меняется стремительно и с кровью…

– Остановимся на ночлег?

– Да, думаю, стоит… – сказал Паломник, а завтра продолжим свой путь.

Он прекрасно помнил, где заложил свой тайник. Сто шагов от большого валуна в ту сторону, откуда восходит солнце. Он взял с самолета, который они посадили и замаскировали, малую саперную лопатку, выскользнул в ночь. На западе взлетали и садились самолеты с международного аэропорта, шум их турбин доносился сюда слабыми отголосками, напоминая о том, что есть и другая жизнь, быстрая и современная, кроме неспешной этой. Африка была тем местом, где девятнадцатый век встречается с двадцать первым.

Он отсчитал сто шагов по неровной поверхности холма, вонзил лопату в землю. Копалось тяжело, земля была слежавшейся – местные племена, выходцы из скотоводов, не держали больших посадок, разве что маленький огород у дома. Через несколько минут лопата глухо стукнула о камень. Есть. Он специально положил камень, чтобы у любопытствующих не возникало желание копать дальше.

– У-ир дугн [104] , – бросил Паломник в темноту, разогнувшись.

Послышались шаги.

104

Помоги мне (амхари).

– Как ты узнал, что я здесь, мнгани?

– Никак. Ты думаешь, что ты ходишь, как леопард, но на самом деле ты ходишь, как слон. Иди и помоги мне. Камень тяжелый.

Все было на месте. Снайперская винтовка, короткоствольный пистолет-пулемет, пистолет – один из трофейных. Патроны, пузатый, увесистый снаряд, переделанный под фугас. Паломник заложил этот схрон восемь лет назад – и он дождался его…

Прекрасно видя в темноте, он свернул колпачок со ствола «маузера», начал наворачивать глушитель. После того как оружие несколько лет пролежало в земле, его надо было опробовать хотя бы несколькими выстрелами.

– Ты интересный человек, белый. Ты очень интересный человек…

Паломник начал проверять винтовку, как она перенесла долгое лежание в земле.

– Куда мы пойдем? – спросил он.

– В мою деревню, белый. Там нам дадут транспорт и подскажут, как добраться до Могадишо.

Раннее утро 26 апреля 2005 года Территория Сомали

Перестук выстрелов они услышали задолго до того, как вышли к деревне, задолго до того, как они поняли, что перед ними деревня. Местность была холмистая, на востоке оранжевым заревом уже вставал рассвет, и им надо было выбрать, где они залягут на сегодняшний день и, желательно, где они пополнят запасы воды. Но они прошли границу, очень хорошо охраняемую границу, и теперь все должно было быть намного проще.

– Слышишь, мнгани [105] … – Акумба снял автомат с плеча.

Паломник давно это слышал – редкий, неритмичный перестук автоматных и винтовочных выстрелов. Он хотел обойти это место от греха подальше, но в то же время хотел вмешаться: им нужны были деньги, транспорт. Все это можно раздобыть в месте, где теперь идет бой: когда воюют двое, в выигрыше часто оказывается кто-то третий.

Паломник осмотрелся, ища место для наблюдения. Снял с предохранителя свою винтовку…

105

Друг (суахили, также африкана, общеафриканский сленг).

– Иди за мной. И тихо…

Место для наблюдения они нашли на самой вершине холма. Когда-то здесь была вода, и воды было столько, что даже холм порос частым, колючим кустарником, а на самой его вершине кто-то, возможно, местные поселенцы, посадили дерево. Теперь воды не было, дерево засохло, на его буром крепком теле не было больше ни единого лепестка, и оно стояло, безжизненно протягивая к небу голые ветви в бесполезной мольбе о дожде…

– Жди здесь. Не высовывайся. Подашь мне винтовку. Смотри не урони.