Пульс

Отец посмотрел на него еще раз и, кивнув, откашлялся:

– Лилиан, у Гэвина и Эмили есть… новости, которыми они хотят с нами поделиться. – он смотрел на сына так мрачно и серьезно, что Гэвину хотелось сбежать и увезти Эмили как можно дальше, туда, где их никто не смог бы найти. – Давай, сын. Дай маме знать, что происходит.

Взяв Эмили за руку, Гэвин повернулся к ней и ласково поцеловал в дрожавшие губы.

– Я люблю тебя. – Отстранившись, изучал её лицо.

– Тоже люблю тебя, – ответила нежно.

– Что происходит, Гэвин? – спросила Лилиан, подозрительно нахмурившись, как «ищущая» мать.

Спустя секунду колебаний, откровение:

– Мам, Эмили беременна, и… ребенок, возможно, не мой.

Лицо Лилиан исказилось в неподдельном изумлении, потрясение читалось в мертвенно побледневшей и без того белой кожи и изумленной, сжатой челюсти. На некогда сиявшие зеленые глаза, словно завеса, опустилось недоумение. Взгляд подозрительно вцепился в Эмили:

– Ты с моим сыном, несмотря на то, что можешь носить ребёнка от кого-то другого? – оттолкнув тарелку, облокотилась назад и прижала руку к груди. – Думаю, мое впечатление о тебе было неверным, Эмили. Я ошибочно приняла тебя за девушку, которая будет верна моему сыну.

Эмили открыла рот, но не смогла разобраться в тысяче слов, мечущихся в перепуганном сознании.

– Сейчас, Лилиан, подожди минутку. Она верна Гэвину. Есть кое-что в этой истории, чего ты не знаешь, – вмешался, качая головой, Чэд. – Послушай их минуту.

Лилиан выдохнула возмущенно, глазами прострелив мужа.

– Ты знал об этом и ничего мне не сказал? – она обратила внимание на Гэвина. – Есть причина тому, что я оставалась в неведении?

– Да, мам, есть. – Гэвин поставил локти на стол. – Я ожидал именно такую твою реакцию. Позволишь нам объяснить? Если нет, мы будем двигаться вперед и уйдем прямо сейчас.

Густая, напряженная тишина повисла в комнате, прежде чем Лилиан моргнула своими густо накрашенными ресницами и кивнула. Она словно боялась превратиться в статую от одного взгляда на Эмили, и поэтому избегала смотреть в её сторону, сосредоточившись исключительно на Гэвине.

– Что случилось? – спросила она, голос прозвучал мягче, когда её брови вопросительно взметнулись.

Эмили смотрела на неё, пораженная глубиной злости и печали, омрачивших её лицо. Ей стало плохо, и именно в этот момент она готова была поклясться, что не сможет выдержать этот разговор без приступа тошноты. Безмолвно приоткрыв рот, Эмили посмотрела полными слёз глазами на Гэвина в ожидании его ответа.

– Мы с Эмили были вместе после того, как она порвала с Дилланом в первый раз.

– Это тот Диллан, с которым ты дружишь? – прервала Лилиан. – Твой брокер?

– Тот парень, которого я считал другом, да. Он уже не мой брокер.

– И как такое случилось, Гэвин? Это просто предположение, но звучит так, словно ничем хорошим это не закончилось. – Лилиан посмотрела на Чэда, лицо искажено горьким разочарованием. – Мы воспитывали наших сыновей так, чтобы они вот так просто путались с девушками своих друзей?

Чэд вздернул бровь, голос звучал решительно:

– Нет. Но мы и не воспитывали в наших сыновьях отказываться от того, во что они верят.

– И какова цена, Чэд? – спросила она, кажется, возмутившись его ответу. – С каких пор воровать девушек друзей стало популярным?

– Он не воровал меня, – мягко сказала Эмили. Перевела взгляд с Лилиан на свои руки, нервно сжимающие руку Гэвина на своих коленях. И когда мысли отбросили её назад, к первой секунде, когда она увидела Гэвина, Эмили не смогла сдержать самую чистую из улыбок. Посмотрела на него, изучая прекрасное лицо. – Ну, он украл мое сердце у Диллана. Но когда это случилось… ваш сын не осознавал этого.

С легкой улыбкой, передавшейся от Эмили, Гэвин накрыл ладонью её щёку, сердце спряталось глубже в груди. Затаив дыхание, он по-прежнему не мог поверить, что она была его. Спустя секунду он уронил руку, и, сделав глубокий вдох, посмотрел на мать. Она казалась еще более запутавшейся, чем прежде.

– Правда в том, что наша любовь с того самого момента стала настолько глубокой, что это на самом деле пугает. Так и было какое-то время. Нам просто нужно распутать пару узлов. Нет, то как мы сошлись, по мнению некоторых, – неправильно, но меня это больше не волнует. Я уверен, что девушка рядом со мной не могла быть другой. Мы любим. Глубокой, больной, ненормальной любовью, о которой снимают фильмы. Мы вместе смотрим страхам в лицо и говорим им убираться. Этот малыш может быть не моим, но даже если нет… Пусть так. Это частичка Эмили, мам, и каждая клеточка твоего сына любит её.

Едва слеза упала с ресниц Эмили, она заметила, что по щеке Лилиан тоже скатилась слеза и упала на льняную скатерть. Сглотнув, Эмили смотрела, как Лилиан встала, его миндалевидные глаза метались между ней и Гэвином.

– Не думаю, что могу поддержать такие отношения, – сказала, хмурясь, – я просто… – Она поднесла руку к горлу, впиваясь в кожу длинными, изящными пальчиками. Она посмотрела на Чэда, который сделав тяжелый, расстроенный вздох, взял её за руку. Сжал её перед тем, как она выскочила из столовой, и её всхлипы эхом раздавались по дому, пока не исчезли за закрытой дверью.

Не в силах больше наблюдать за тем, какое горе она принесла в эту некогда дружную семью, Эмили сползла со стула, ее сердце в миллионный раз разбилось, когда она проглотила рыдания.

Гэвин вскочил на ноги, хватая её за руку, когда она направилась к двери. Он убрал волосы с её лица:

– Подожди! Эмили, послушай меня…

– Нет, это ты послушай меня, Гэвин. – Она сжала в ладонях его лицо, глотая воздух. – Помнишь, ты сказал, что практически поднял трубку, чтобы позвонить мне, когда я ушла, но не позвонил?

Полными смятения, беспокойства глазами Гэвин изучал её лицо.

– Да. Какое это должно иметь отношение к происходящему?

– Я ненавидела себя, потому что всякий раз, глядя на телефон, я хотела позвонить тебе. Так отчаянно хотела позвонить и сказать, как сильно сожалею, что не поверила тебе, но я не могла. Что-то останавливало меня. Ты также сказал, что сел в машину и почти приехал ко мне, но не приехал. Я делала то же. Я запрыгивала в такси и заставляла их везти меня к тебе. Стояла снаружи и думала, что ты там делаешь, и боялась того, с кем ты это делаешь. Так сильно хотела увидеть тебя. Сердце было раздавлено, разбито на кусочки, Гэвин. Мне было физически больно, когда мы были порознь. Не верила, что такая боль существует. Это было чем-то настолько отличным от того, что я чувствовала, когда потеряла маму. Эта боль вонзалась глубже. Но я не могла заставить себя зайти в тот лифт и подняться к тебе. Я не хотела Диллана. Я хотела тебя.

– Эмили, остановись. – Гэвин сжал её запястья, прижимая её к своей груди. – Зачем ты говоришь всё это?

– Я говорю это, потому что говорят, что во время страстного поцелуя перехватывает дыхание. Это не правда, Гэвин, потому что я буквально не могу дышать, пока твои губы не коснутся моих. Пытаюсь, но не могу. Не могу думать, когда ты смотришь на меня. Оголяешь мое сознание. Всегда так делаешь, и это прекрасно и всепоглощающе. Волшебно, и это всё, что должна чувствовать девушка. Говорят, ты правда любишь, если кожа покрывается мурашками от его прикосновений. Моя покрывается от звука твоего голоса; мне не нужно, чтоб ты касался меня. Я могу чувствовать тебя, когда тебя рядом нет. Чувствую тебя в своих снах. Чувствовала тебя, когда ты был за тысячи миль от меня.