Пупырь

Григорий солидно кивал.

– Чего ж сразу не сказал-то?
– растерянно спросил Арсений.

– Так вы же на рыбалку, а не копать.

– Может, съездить к этому новому русскому, спросить?

Михалыч поперхнулся огурцом.

– Ну... если уж только совсем припрёт.

Представились высоченные каменные стены, охрана на башенках, злобные ройтвеллеры, натасканные на людей... Решили, что "совсем припрёт" завтра к вечеру. Если раньше не разберутся.

Продемонстрировали пупырь Григорию. Тот чесал в косматом затылке, разводил мощными руками, удивлялся. Попробовал въехать на тракторе, разворотил колёсами глубокую колею, но дальше тех же двух метров не продвинулся. Руль при этом не поворачивался, а трактор неизменно возвращался назад; для чистоты эксперимента рулевое колесо даже заклинивали при помощи палки и шнура.

Швыряли железяки в высоту, чтоб попасть на верхушку навесом. Выяснили: если бросать так, чтоб перебросить, так она через бугор и перелетает. А чуть слабее - падает на заколдованном рубеже.

Устали, обозлились, наорали друг на друга, обвиняя невесть в чём. Григорий обиделся и досадливо шарахнул кулачищем в бок трактору, оставив заметную вмятину.

Остыли.

А Щербина... казалось, от этого шума и мёртвый проснётся. Ох, не накаркать бы, не накаркать.

Уже часов пять было, когда Арсений бумажку нашёл.

***

Ближайшие кусты оказались использованы полностью. Арсению даже казалось, что ветер доносит запашок к самому пупырю, что его страшно конфузило. На этот раз он примостился у самой воды, меланхолично наблюдая за черным муравьём с длиннющими усами. Не иначе, из Ванькиных запасов насекомое.

Наткнулся взглядом на картонку. И не сразу даже понял, что нашёл.

Это в городе бумажек под каждым пеньком полно. А в деревне... Арсений в детстве у бабушки в деревне жил, так там во всем доме десяток газет двухлетней давности и учебник органической химии. Он тогда этот учебник за лето чуть не наизусть выучил.

Он все ещё соображал, строил умозаключения, а сам уже машинально застёгивал штаны, выуживал грязный, разлезающийся в руках ошмёток. На обрывке этикетки угадывалось:

=====================================

Генератор ограничения доступа ГОД-Х28

Тип: плоскостной

Размер: малый

Тип активац

========

На душе стало легко и радостно. Не мистика, не сверхъестественная чертовщина - всего лишь технология. А с технологией-то мы ого! мы её раз плюнуть! Мы же для того и высшее образование получали, и штаны в КБ просиживаем, мы ж с технологией "на ты"...

– Толку-то, - сказал Григорий.
– Делать-то с ним чего?

– Так это ж, небось, он как раз.

– Ну и как теперь?

– Э...

Арсений вернулся обратно. Долго шарил по кустам, нашел еще несколько картонных обрывков, но единственно нужного продолжения этикетки не было.

"Тип активац"... Тип активации, наверное.

– Выходит, мы сами его запустили?

– Похоже...

– Что сделали-то, Арсений? Что сделали - вспоминать давай.

– Я палатку ставил.

Точно ведь, палатку он ставил. Наскоро повтыкал колышки, чтоб только шесты держались. Потом ещё раз обходил, и каждый вбивал подальше, туго натягивая брезент.

Может, колышек в кнопку воткнул? Ну, должна же там кнопка быть.

– А ты, Михалыч, перловку доставал.

– Не, перловку я раньше достал.

– Говорю, перловку разворачивал. И трепался про карасей.

– Врёшь, про плотву рассказывал. Я карасей года три не ловлю. А Ванька водку пил.

– Наливал. Как пил, я не видел.

– Да ты вообще ничего не видел, ты же в речку слетел.

– Это я потом слетел, когда тряхануло.

Смерили глазами земляной прыщ. А ведь правда, встряхивало.

Михалыч застопорился, остекленев глазами - идея пробила.

– Так может его водочкой активизируют, а?
– предположил он.
– Ванька плеснул, и вперед.

– Н-ну...

Запасы водки пропадали на макушке пупыря, вместе с палаткой, Щербиной и паспортами.

Григорий молча двинулся к трактору, пошарил за сиденьем, выудил давешнюю поллитру - непочатую. Скусил пробку, недрогнувшей рукой наклонил над пупырем.

Алмазная струйка канула меж стеблей.

Ничего.

– А может быть...

А правда, чего ещё может быть? Топнуть в нужное место - так не подберёшься теперь. Крикнуть если только: отчего бы пупырю на голос не реагировать.

– Михалыч, ты чего про плотву говорил-то?

– Ну, здоровая, грю, клевала. На кашу.

– А если точно?

В михалычевых глазах загорелась искра понимания.

– Плотва здоровая клевала, - с выражением завёл он, уставясь на холм.
– На кашу хорошо клюёт плотва. Во какая ловилась. На кукурузу тоже хорошо идёт иногда. А прошлым летом я на кашу ловил. Плотву.

Арсений поморщился.

– Ну, не помню я точно, - развел руками Михалыч.

– А Щербина сказал, - Арсений прикрыл глаза, вспоминая.
– Ну, с приездом, что ли?

– С прибытием. Ну, с прибытием, что ли?

Холм не дрогнул.

– Ну, за прибытие, что ли? Ну, на здоровьичко, что ли? Ну...

***

Под вечер прояснилось. Золотой солнечный шар канул за Малаховку, выкатились на чернеющее небо игрушечно яркие звёзды. В речке кто-то сонно вздыхал и плюхал.

Пупырь подпирал небесный свод.

Допили поллитру, дожевали огурцы. Совершенно уверили себя, что активизируется подлый генератор словами, и время от времени сочиняли новые обороты с плотвой и приездом. Всё без толку.

– Щербина женат, не знаешь?

– Нет, вроде. Девчонка к нему забегала, беленькая такая, шустрая. Отец у него в десятом цехе работает, фрезеровщиком.

– Если что... надо будет в милицию, наверное...

– Съездили, блин, на рыбалку!

Помолчали. Послушали настырных комаров.

– А этот генератор, он как действует?
– серьёзно спросил Григорий.

– Я так думаю, - глубокомысленно завёл Михалыч, - все дело в притяжении. Пупырь ему направление искажает, вектор гравитации. А у нас вестибулярный аппарат на что реагирует? На неё как раз, вот и выходит, что стоишь горизонтально, и ничего.

Насчет вестибулярного аппарата Арсений поспорил бы: у него как раз голова при подъеме кружилась.

– Это вроде как магнит?
– уточнил Григорий.
– Кидаешь палку, а он притягивает?