Пустой стул

Другие муравьи, наткнувшись на след, идут по нему к пище. Они знают, в каком именно направлении идти, поскольку запах имеет «форму»: своей узкой стороной пахнущие места обращены к пище, таким образом, получаются своеобразные стрелки. Насекомые также используют запахи как средство предупреждения о приближающемся враге. Поскольку насекомые способны уловить на расстоянии нескольких миль присутствие в воздухе одной молекулы ароматического вещества, их практически невозможно застать врасплох...

В помещение быстро вошел Джим Белл с улыбкой на лице.

— Только что звонила медсестра из больницы. Новости относительно Эда. Похоже, он начинает выходить из комы. Он сказал еще что-то. Через несколько минут перезвонит врач. Надеюсь, мы узнаем, про какие оливки говорил Эд, и что он успел увидеть на карте.

Несмотря на скептицизм в отношении свидетельских показаний, Райм пришел к выводу, что в кои-то веки рад свидетелю. На него давило беспомощное ощущение рыбы, вынутой из воды.

Шериф принялся беспокойно расхаживать по лаборатории, выжидающе глядя на дверь всякий раз, когда в коридоре звучали шаги.

Линкольн Райм потянулся, откидываясь затылком на подголовник кресла. Не отрывая взгляда от списков улик, от карты, от книги в рамке. А огромная мясная муха с сердитым жужжанием носилась тем временем по комнате, и ее бесцельные метания были сравнимы с тем, что творилось сейчас в мыслях криминалиста.

Какое-то животное, стремительно перебежав тропинку, исчезло в зарослях.

— Кто это был? — спросила Сакс.

Ей странный зверек показался чем-то средним между дворнягой и большим котом.

— Серая лисица, — ответил Джесс. — Я их очень редко встречал. Впрочем, к северу от Пако мне приходится бывать нечасто.

Отряд медленно продолжал двигаться вперед, отыскивая на тропе следы Гаррета и его жертвы. Кроме того, приходилось не забывать о том, что мальчишка мог замаскировать в густых кустах новые гибельные ловушки и западни.

На Сакс снова нахлынула волна неприятных предчувствий, не оставляющих ее с тех пор, как утром она увидела похороны ребенка. Сосняк закончился. На смену ему пришел другой лес, по виду напоминающий джунгли. Люси объяснила, что это старые лысеющие кипарисы, кедры и каучуковые деревья. Стволы, покрытые пушистым слоем мха и обвитые толстыми лианами, заглушали звуки, словно густой туман, что усиливало клаустрофобию. Сырая почва представляла собой рай для всевозможных грибов и плесени. Тут и там попадались бочажки с ржавой водой. В воздухе стоял сладковатый залах гнили.

— Мы в нескольких милях от ближайшего жилья? — спросила у Джесса Сакс, указывая на утоптанную землю. — Кто протоптал эти тропинки?

Тот пожал плечами.

— В основном, те, кто не любит платить налоги.

— То есть? — она вспомнила, что эту же фразу употребил Рич Калбо.

— Ну, всякий сброд. Самогонщики, бродяги, наркоманы.

— К нам вечно поступают вызовы, — добавил, глотнув воды, Нед Спото. — Отсюда бывают слышны выстрелы, крики, призывы о помощи. Кто-то передает таинственные световые сигналы, и все в таком роде. Вот только когда мы сюда приезжаем, ничего уже нет: ни трупов, ни преступников, ни свидетелей. Иногда мы обнаруживаем кровавый след, ведущий в никуда. Конечно, мы прочесываем местность — это наша обязанность, но поодиночке наши люди предпочитают сюда не соваться.

— Здесь все совсем по-другому, — заметил Джесс. — Как это ни странно, кажется, тут сама жизнь ценится дешевле. Я предпочту отправиться в город на задержание двух вооруженных юнцов, надышавшихся «ангельской пыли», чем совершить простое патрулирование местных болот. По крайней мере, к югу от Пако действуют хоть какие-то правила. Ты представляешь, чего можно ждать. А здесь... — он пожал плечами.

Люси кивнула.

— Точно. Все обычные правила перестают быть применимы к любому,кто попал на северный берег. Неважно, идет речь о насили о них.Неожиданно ловишь себя на том, что начинаешь стрелять, не зачитав обвиняемому его права. Это трудно объяснить.

Сакс была не в восторге от подобных разговоров. Если бы остальные полицейские не держались так же настороженно и подавлено, как она сама, Амелия решила бы, что они просто разыгрывают перед ней комедию, пытаясь испугать приезжую из Нью-Йорка.

Наконец маленький отряд подошел к месту, где тропинка разветвлялась в трех направлениях. Исследовав каждое из них на протяжении футов пятидесяти, полицейские не смогли обнаружить никаких следов Гаррета и Лидии. Им пришлось вернуться назад к развилке.

В голове Сакс звучали слова Райма: «Будь осторожна, но действуй быстро. Боюсь, у нас осталось совсем немного времени».

Действуй быстро...

Однако не было никакой возможности определить, куда двигаться дальше. Беспомощно оглядев тропинки, Сакс решила, что даже сам Линкольн Райм не смог бы установить, в каком направлении скрылся преступник.

Вдруг заверещал ее сотовый телефон, Люси и Джесс Корн с надеждой повернулись к ней. Сакс тоже ждала, что это звонит криминалист, выяснивший что-то новое.

Ответив на вызов, она молча выслушала Райма и, кивнув, отключила аппарат. Глубоко вздохнув, молодая женщина повернулась к трем полицейским.

— Ну что? — не выдержал Джесс Корн.

— Линкольн и Джим только что получили сообщение из больницы, куда поместили Эда Шеффера. Тот пришел на минуту в сознание, произнес; «Я люблю своих малышей» и скончался. А оливки... Просто несчастный никак не мог выговорить: «я люблю». Больше Эд ничего не сказал. Я очень сожалею.

— О Господи, — пробормотал Нед.

Люси уронила голову, и Джесс обхватил ее за плечи.

— Что будем делать? — спросил он.

Люси подняла лицо, и в ее глазах блеснули слезы.

— Мы должны взять мерзавца, — с мрачной решимостью произнесла она. — Выберем наиболее вероятный путь и пойдем по нему, пока не найдем Гаррета. И нам надо пошевеливаться. Вы ничего не имеете против? — спросила Люси Амелию, безропотно уступившую ей на время руководство операцией.

— Ничего.

Глава 15

Лидия уже сотни раз видела в глазах мужчин это выражение.

Вожделение. Страсть. Голод.

Иногда безотчетную тревогу. Очень редко — неумелую попытку выразить любовь.

Эта рослая широкоплечая девушка с жесткими прямыми волосами и лицом со следами от прыщей, мучивших ее в переходном возрасте, была уверена в том, что почти ничего не может предложить мужчинам. Но в то же время она узнала, по крайней мере, в последние несколько лет, что мужчины не прочь сделать ей одно предложение. И Лидия давным-давно решила, что ей нужно максимально полно использовать эту единственную свою небольшую власть над ними, и эта их слабость позволит ей обеспечить сносное существование в будущем. Так что сейчас Лидия Йохансон прекрасно понимала, что ей нужно делать.