Пустой стул

Несмотря на постоянные срывы на подростковый жаргон, говорил Гаррет с убедительностью профессора, оседлавшего своего любимого конька.

— Да, некоторые насекомые надоедливы — хуже шила в заднице. Но таких немного — ну, один-два процента, — возбужденно продолжал он. — А насчет тех, что едят урожай и все такое, у меня есть одна совершенно прикольная идея. Я хочу вывести особый вид золотоглазок, чтобы они расправлялись вместо разной отравы со всеми вредителями — и тогда хорошие насекомые и животные не будут умирать. Золотоглазки для этого подходят идеально. Такого еще никто не делал.

— Гаррет, ты думаешь у тебя получится?

— Я еще не знаю, как именно. Но я буду учиться.

Сакс вспомнила термин Э.0. Уилсона, который она встретила в одной из книг Гаррета — биофилия, тяга человека к другим типам жизни на планете. И вот сейчас, слушая рассказы мальчишки, свидетельствующие о его тяге к природе и знаниям, она думала только об одном: человек, настолько очарованный живыми созданиями и по-своему любящий их, не может быть насильником и убийцей.

Амелия Сакс прочно вцепилась в эту мысль, поддерживающую ее в плавании по Пакеноку, в бегстве от Люси Керр и таинственного мужчины в коричневом комбинезоне, прочь от маленького взбудораженного городка Таннерс-Корнера.

Утлое суденышко скользило по протокам. Вода, потеряв черный цвет, позолотилась отраженным светом клонящегося к горизонту солнца — сменила окраску, маскируясь, как тот французский сверчок, о котором рассказывал Гаррет. Наконец мальчишка вывел лодку в основное русло, прижимаясь к самому берегу. Сакс оглянулась назад, на восток, чтобы посмотреть, яе преследуют ли их полицейские катера. Но нет — вдали виднелась лишь одна из барж компании Дэветта, поднимающаяся вверх по течению — уходящая в противоположную сторону. Заглушив мотор, Гаррет направил лодку в тихую заводь, закрытую нависшими ивами. Приподняв ветвь, мальчишка посмотрел на запад, где реку пересекал мост.

— Нам придется пройти под мостом, — сказал Гаррет. — Его никак не обойти. — Он огляделся вокруг. — Ты никого не видишь?

Выглянув из-за свесившихся к воде ветвей. Сакс увидела только отблески заходящего солнца.

— Не знаю. Ничего не могу сказать — кругом одни блики.

— Наверняка эти ослы караулят нас там, — тревожно пробормотал Гаррет. — Меня всегда беспокоит, когда нужно пройти под мостом. Там все видно как на ладони.

Всегда?

Выбравшись на берег, Гаррет открутил крепежные барашки и снял подвесной мотор с топливным баком. Спрятав их в траве, он вернулся в лодку.

— Что ты задумал? — спросила Сакс.

— Нельзя рисковать. Вдруг нас там ждут?

Вынув из лодки банки с водой, Гаррет привязал весла к скамейкам промасленной веревкой. Опорожнив полдюжины банок, он снова закрутил их крышками.

— Жаль, что приходится выливать воду. Мери-Бет, наверное, умирает от жажды. Ну, ничего, наберу из пруда рядом с домиком.

Войдя в воду, Гаррет ухватился за борт.

— Помоги. Нам нужно ее перевернуть.

— Ты хочешь ее утопить?

— Нет, только опрокинуть. Мы засунем под лодку пустые банки, и она будет великолепно плавать вверх тормашками.

— Ты уверен?

— На все сто.

Наконец Сакс поняла, что задумал мальчишка. Они заберутся под лодку и проплывут под мостом. Темное днище, сидящее глубоко в воде, будет совсем незаметно. Миновав опасный участок, они снова перевернут лодку и проделают остаток пути до того места, где находится Мери-Бет, на веслах.

Гаррет протянул ей полиэтиленовый мешок.

— Сюда можно положить самое ценное, чтобы оно не промокло.

С этими словами он сунул в мешок свою книгу «Миниатюрный мир». Сакс добавила бумажник и револьвер. Заправив футболку в джинсы, она спрятала мешок на груди.

— Ты не могла бы снять вот это? — Гаррет протянул скованные наручниками руки.

Сакс заколебалась.

— Я не хочу утонуть, — в его взгляде появилась мольба. Мне страшно! Пусть он прекратит!

—Я не сделаю ничего дурного. Обещаю.

Достав из кармана ключ. Сакс неохотно расстегнула наручники.

* * *

Индейцы-уэпемок, жившие на тех землях, что сейчас называются Северной Каролиной, принадлежали к алгонкинской языковой группе.

Соседние племена завидовали им: их умению возделывать землю и ловить рыбу. Исключительно миролюбивые, индейцы-уэпемок совершенно не интересовались оружием. Три столетия назад английский ученый Томас Гарриот написал: «Единственным их оружием являются луки из орешника и стрелы из тростника; защищаются они щитами, обтянутыми шкурами, а вместо доспехов надевают связанные вместе палочки».

Но английским первопоселенцам удалось довольно легко пробудить в этих мирных людях воинственный дух: угрожая им божьим гневом, они заражали индейцев привезенными из-за моря гриппом и оспой, требовали у них продуктов, поскольку были слишком ленивы, чтобы кормить себя самостоятельно, я в довершение убили одного из самых влиятельных вождей племени — Уингину, безосновательно заподозрив его в подготовке к нападению на поселение.

К вящему негодованию первопоселенцев, индейцы, отказавшись открыть свои сердца господу нашему Иисусу Христу, поклялись в верности Великому Духу Маниту и объявили англичанам войну, начавшуюся (если верить учебнику истории, в который юная Мери-Бет Макконнел верила как в Священное писание) с нападения на Исчезнувшую колонию на острове Роанок.

После бегства поселенцев индейцы, предвидя возмездие со стороны англичан, по-новому взглянули на свое оружие и стали использовать для его изготовления бронзу, раньше применявшуюся только в украшениях. Металлические наконечники для стрел значительно острее кремния, но все же в жизни, а не в кино, попадание стрелы редко бывает смертельным. Воины-уэпемок добивали раненых врагов ударом по голове особыми дубинками, изготовлением которых племя славилось по всему среднему атлантическому побережью.

Эта палица представляла собой не более чем большой камень округлой формы, вставленный в расщепленный конец палки и привязанный кожаным ремнем. И вот сейчас Мери-Бет, вспоминая все, что было ей известно о культуре коренных обитателей континента, занималась изготовлением этого страшного оружия. Именно такие палицы — по крайней мере, по теории Мери-Бет — проламывали черепа и сокрушали позвоночники первопришельцам с острова Роанок, вступившим в последний смертный бой на берегу реки Пакенок в том месте, которое теперь называется Блэкуотер-Лендинг.

Девушка смастерила свою палицу из двух изогнутых ножек старинного обеденного стола. Камень она использовала тот, который бросил в нее Тед, дружок Миссионера. Вложив камень между ножек, Мери-Бет прочно стянула их длинными полосами джинсовой ткани, отрезанными от рубашки.

Оружие получилось тяжелым — фунтов шесть или семь — но что это значило для девушки, привыкшей во время археологических раскопок переворачивать камни весом по тридцать-сорок фунтов.

Закончив работу, Мери-Бет встала с кровати и помахала дубинкой, радуясь чувству уверенности в себе, которое вселило в нее это нехитрое оружие. Ее внимание привлек какой-то странный звук — жужжание насекомых в банках. Это напоминало об отвратительной привычке Гаррета щелкать ногтями. Задрожав от гнева, девушка замахнулась палицей, собираясь сокрушить ближайшую банку.