Путь домой

– Давай сделаем так. Я перееду в твою комнату, а ты – в мою. Так будет лучше и тебе, и мне будет спокойнее.

– Ну что ты? — начала дева Марса.— Ты же слышишь, что звуки вроде бы прекратились, так что все хорошо. Хотя я была бы не против, если бы ты просто остался посидеть со мной. Тут.

– Ты точно не хочешь поменяться комнатами? – переспросил толстопуз, уже представив, как быстро он будет смахивать использованные палочки для ушей в мусорку и забрасывать разбросанные по всему номеру носки в шкаф.

– Нет. Я останусь в своей, – твердо произнесла Злата.

После этого он вздохнул с облегчением и пересел на кресло, которое освободила девушка. Она тем временем легла на кровать, и они принялись разговаривать обо всем на свете. Вообще молодая особа производила впечатление веселой и жизнерадостной натуры, но жизнь поизмывалась над ней или как сказали бы старушки, сидящие где-нибудь на Земле:

– Повозила харей об асфальт!

Через полчаса активного разговора, Злата прилегла на подушку и заснула глубоким сном. Парень медленно и осторожно встал с кресла, заботливо накрыл стройную девушку пледом. И на цыпочках стал выбираться из апартаментов. В этот момент толстяк представил, как смешно должно быть он выглядел: поросеночек, так называла его мама, на носочках идет к двери.

Пузан вышел из комнаты златовласой девы и решил сходить попить. Толстяк уже не на носочках, шел по длинному и темному коридору судна, думая о том, что, наверное, его любимая расстроится, что он провел почти всю ночь с другой. Но он же помогал ей, и между ними не было абсолютно никакого контакта. Кроме того, как показалось самому "толстенькому поросеночку" она вообще была лесбиянкой, ну по крайней мере из ее уст прозвучали следующие слова:

– Настоящая любовь не имеет пола. Мы любим душу, а не оболочку, в которой приходим в эту жизнь.

Настоящий философ. Павел тем временем дошел до гостиной и посмотрел на часы. Было ровно 4 мировых. Наверно, Сашенька спит уже. Он вошел в кухню и глазами в темноте выискал автомат с водой, мимолетно обратив свой взгляд на иллюминатор.

Рядом с ним, повернувшись лицом к удаляющейся Земле, стояла Злата. В такой же длинной сорочке и в теплом свитере и даже с босыми ногами.

"Как?!"— пронеслось у него в голове.—" Я же оставил ее на кровати! Она спала!"

Он стал прикидывать, каким путем Злата быстрее могла добраться до кухни, чем он. Но в место употребления пищи был только один путь! И Паша не мог не заметить, что она идет рядом!

Пухлый окликнул ее:

– Злата! Злата! Это ты?

Но девица молчала, избранник присмотрелся и увидел, как через ее кофту просачивается лилового оттенка вода! Да это же кровь!

Перепуганный первопоселенец решил проверить, не чудится ли ему, и ущипнул себя со всей силы. Но вскрикнул от боли и на секунду закрыл глаза. Когда он их открыл, то девушки уже не было рядом с иллюминатором.

"Поросенок" со всех ног, постукивая пятками, бросился в комнату златовласой красавицы. С силой распахнув дверь, Павел прошел внутрь апартаментов.

На кровати, заботливо укутанная им самим, спала, изредка посапывая Злата.

Паша вышел из покоев и направился к себе. Уже лежа у себя на койке он закрыл глаза и приготовился ко сну, списав свою ночную встречу на усталость.

Ему снились вершины гор.Темно-синий лес. Как будто он стал опять маленьким и заблудился. Ходил с крохотной корзиночкой. Ему было весело и хорошо. На душе так легко. Солнце светило и травка свежайшая вокруг. Он трогал одуванчик, и с него медленно скатывалась росинка.

Потом вдруг налетел ветер, и Павлуша детским голоском звал маму:

– Мама, мама! — кричал мальчик.— Где же ты?

Пошел дождь, ему стало совсем страшно:

– Мама! — хныкал малыш.

Он плакал и изнывал от ужаса.

Но тут мамин голос пробился через лесную толщу:

– Не бойся, мой поросеночек, я уже иду.

Весь мокрый толстяк проснулся в своей постели. Его мать умерла шесть лет назад. Этот сон напугал его больше, чем ночное видение.

Часы показывали три часа дня. Как же долго он спал!

Паша тяжело встал с кровати, ему не хотелось есть, он сел за стол и записал все то, что произошло с ним за последние сутки. Избавившись от своих негативных ощущений, и посчитав, что в обществе ему станет лучше, будущий марсианин отправился в гостиную. Там одиноко, уткнувшись в книгу про средневековую инквизицию, сидел Георгий. В своем утреннем образе он больше походил на Шерлока Холмса, ему не хватало только сигары. И доктора Ватсона.

– Добрый день! — пробормотал Павел, приспосабливая свое тело рядом с ним.

– Привет! — охотно ответил Георгий и устремил на него свой пытливый взгляд.— Это не ты ли среди ночи носился из стороны в сторону?

Паша опешил, он не подумал о том, что мог помешать кому-то спать.

– Да, это я. Мне в последнее время кошмары снятся....

– Настолько ужасные кошмары, что можно бегать по всему кораблю и кричать: "Помогите"?— улыбнувшись, заметил симпатичный мужчина.

– Прости, если разбудил тебя. Я честное слово, не хотел. Злата поговорила с тобой о шумах? — попытался перевести разговор "поросеночек".

– Да.

Гео положил свою книгу на маленький журнальный столик и уверенным шагом направился на кухню.

– Остатки твоего обеда, – выпалил военный, кинув ему в руки большой космический сэндвич.

"Поросенок" ненароком прижал его к своей вспотевшей от сна груди, не в силах больше ждать, разорвал упаковку и набросился на содержимое. Дородный в беспамятстве отделил булочку от мяса и травы, а затем по инерции съел все, начиная с самого вкусного. Котлета, булочка, салат.

– Да ты я смотрю монстр! — со смешком в голосе произнес наблюдавший за ним вояка.

Пузан стал больше походить на красный помидор.

– В такие моменты мне кажется, что я самый счастливый на свете – прибавил человек-пончик с застывшими в глазах каплями радости.

– Ты не прав, самый счастливый на этом корабле я.

– Это почему? — совсем по-детски изумился Павлик.

– Я, наконец, нашел то, что так долго искал – загадочно провозгласил Шерлок.