Путь дурака
Шрифт:
Гибкость Карлсона была такой, что она проявлялась хитро и даже слишком. Весь день она валялась в постели, запершись в комнате, а под вечер или ночью, когда поганые ложились спать, она прокрадывалась в кухню и начинала пиздить продукты. Сначала она пыталась сделать так, чтобы пропажа продуктов не была заметной, но затем, войдя во вкус, не могла остановиться и сжирала все содержимое холодильника, затем аккуратно убирала все обертки, весь мусор с кухни и вновь запиралась в комнате, набрав продуктов еще и с собой. Погань деликатно делала вид, что каждый день холодильник не освобождается без ее участия. Погань жалела свое чадо, она специально с вечера закупала
– Мое сердце останавливается! Мое сердце останавливается!- твердила и повторяла дура с завидным упорством. При этом она попивала газировку, соки и жрала сыр, хлеб, печенье, курицу гриль и торты. От неподвижности и переедания Карлсон заплыла жиром и еле шевелилась.
В одну из ночей погань, которой уже надоела игра в кошки-мышки, засела в засаде за холодильником. И вот, когда на часах пробил час ночи, в кухню ввалилась огромная туша. У погани волосы встали дыбом. Она не могла узнать в этом чудовище свою дочь, которую видела в состоянии щепочки, когда она вернулась из Рулон-холла.
Волосы у Карлсона были засаленные и растрепанные, она была похожа на ведьму: запавшие глаза, жадный взгляд, вместо одежды какие-то лохмотья. Тряся своим пузом, Карлсон воровато подбежала к холодильнику и начала там отождествлено копаться, трясясь от жадности.
– Дочка, что с тобой?- задала вопрос погань, глядя на своего выродка и вылезая из засады.
– А-а-а-а,- с диким криком ломанулась с кухни Карлсон. Хлопнув дверью, она вновь заперлась в своей келье, зажгла еще больше свечей и благовоний, порешив окончательно откинуться в махапаранирвану и даже не жрать больше.
– Черт, погань увидела меня, увидела, что я вовсе не святая, а наоборот обожравшаяся свинья.
Карлсону было очень стыдно от того, что кто-то увидел ее свинство. Она лежала на кровати и с еще большим остервенением повторяла:
– Мое сердце останавливается! Мое сердце останавливается!
Поганая в это время бесилась на кухне. Она подняла своего муженька.
– Что творится с нашей дочерью?- голосила она.- Совсем пропадает дитя! Что-то делать нужно!
– Пойдем к ней, - пробасил полковник, - по-моему, ей давно нужно ремня дать.
– Нет, ремня не надо, она же еще маленькая, - как всегда мамаша зашлась в праведном гневе, защищая своего выродка.
Поганые поперлись к двери комнаты, где обитало их ненаглядное чадо. Тыкнулись они в дверь, но дверь была накрепко закрыта. Карлсон в своем психозе, никак не желая общаться с предками, подперла дверь тяжеленным шифонером, предварительно закрыв на все защелки.
Разбесившийся полковник со всей дури начал толкать запертую дверь плечом. Его лицо перекосилось от натуги, он побагровел и ревел, как бык.
Карлсон со страху чуть не ебнулась с кровати. Она уже забыла о том, что хотела подохнуть до сроку, она уже забыла о том, что ее сердце останавливается. По всему было видно, что даже желание подохнуть у дуры было не целостным. Даже этого она не могла добиться в жизни. Представьте, какой смешной анекдот: « Она ничего не могла добиться в жизни, даже умереть.»
А приколов с Карлсоновским суицидом было очень много, а так как ебанутая была всегда очень творческой, ее суициды тоже были весьма разнообразны.
Так вот, вернемся к разъяренному свиноподобному полковнику и его дочке.
– Только бы не вошел, а то ведь прибьет на хуй,- тряслась мамкина
дочь, боясь высунуться из-под одеяла. А если бы Карлсон хотела покончить с собой, то какая хуй ей разница была бы, прибьет ее папашка или нет.Дверь была выбита, шкаф отодвинут, а родаки влетели в задымленную благовониями комнату.
Вся комната была обклеена портретами Рулона и всяких разных святых, иерархов и мессий, кругом безвкусно были приделаны всякие цветочки из бантиков. Комната напоминала склеп. Шторы были задернуты. Стоял спертый запах благовоний и спизженой жрачки. Долго еще дом сотрясался от криков разъяренного полковника и от воя Карлсона и ее ебанутой мамаши.
Следующая попытка шизофреника покончить с собой была недели через две. К тому времени животик мамкиной дочки нехило похудел, так как, охуев от свинообразия своей дочери, погань стала жутко контролировать ее меню.
Карлсону это очень не понравилось, а также то, что погань начала выпихивать ее на тусовку рулонитов, которые через какой-то третий глаз или пятую жопу узнали про приезд Карлсона, а потому теперь постоянно названивали к ним домой.
– Иди, так и быть, ты хоть, когда раньше ходила, не такая жирная была, - даже параша (честно скажу, хотела написать «папаша», но видимо правду не скроешь) снисходительно отнесся к этой идее.
Для дурищиной гордыни это было хуже смерти. Ей было очень позорно и стыдно, что она оказалась слабой и не смогла остаться на духовном пути в Рулон-холле. Ей было стремно, что она такая жирная, она беспокоилась, как о ней подумают люди, зависела от оценки мышей, которым было в реальности похуй на нее вместе со всей ее жирностью и духовным путем.
Это было невыносимо для дуры, хоть в реальности этого и не существовало, но какое-то иллюзорное мнение людей заставило дуру в очередной раз пытаться избавиться от своего скафандра- разжиревшей туши.
– Люди даже больше отождествлены со своей важностью и величием, со своей ложью и иллюзиями, чем даже с телом,- рассказывал нам великий Рулон на одной из лекций.
– А почему так происходит?- продолжил Великий, - а потому, что мы считаем себя больше даже не телом, а мыслями. Мы больше отождествляем себя с какими-то критериями, которые обязательно должны быть осуществлены, мы не видим окружающий мир, мы видим только свое хуевое воображение. Все вы, хуевляне, спите, - разбесившись, выкрикивал слова истины Рулон, - вы спите в воображении, которое как презерватив натянуто на ваше сознание, закрывая от реального видения мира и себя. Все дерьмо, в котором мы завязли по уши: войны, наркомания, обман, убийства от того, что люди одержимы своим воображением, они не видят мир реально. Один говорит:
– Я- Вася Батарейкин, лучший рабочий завода игрушек.
Другой говорит:
– Я- Иван Застрелило, наемный убийца, у меня пока есть жена, теща и три ребенка.
Третий, как Карлсон, говорит:
– Я- Святой в третьем поколении, в прошлом воплощении я был великим тантроебом, а в этой жизни у меня миссия - спасать людей от блуда путем отрезания хуев, а у женщин - придавливанием грудей.
И соберись эти три человека вместе, то началась бы между ними война, вить каждый мнит себя пупом земли, каждый считает, что он прав. Но, если бы чучик посмотрел и сказал: «Я - человек», и другой тоже, вот тогда бы возникло понимание. И вот, когда какой-то критерий из миллиона не соблюден, у чучика возникает дискомфорт: как это так, погань говорила, что у моего принца трусы должны быть в горошек, а у моего дебила они в цветочек.