Путь дурака

Неизвестно, чем бы еще увенчались издевательства Гунявого, если бы не подоспевшие архаровцы Марианны, которые искали его за непочтительное поведение по отношению к королеве школы. Они схватили Гунявого и потащили в туалет для расправы.

— Я тебя еще поймаю! — заорал Гунявый на прощание Рулону, который вытирал клей со своего ебальника и перемазал при этом руки и пиджак.

«Эх, жалко нет пионерского галстука. Им очень удобно вытирать клей с рожи», — подумал Рулон.

Сидевшие в классе ребята стали хихикать, глядя на его измазанную пачу. Пошевелив извилинами, Рулон решил идти домой, подумав, что сегодня он достаточно натренировался в отрешенности.

По дороге домой, переходя по тонкому льду осеннюю лужу, он подумал: «А может быть, правда, Санчо работает пиздолизом у Марианны?» И тут же провалился в холодную воду. Выпрыгнув из лужи, он продолжил размышления: «Как же сильно могут действовать кем-то случайно сказанные слова на тупые мозги. Не все ли равно кто пиздолиз и кто — нет? Главное для меня — совершенствоваться, пребывать в Божественном. Да, в школе хорошо, можно хоть с уроков сбежать, а на работе уже не сбежишь, — подумал Рулон, придя домой. — Так что, если кто не умеет жить, ему лучше все время делать вид, что он учится, и сидеть на шее у родителей. Мысль об учебе отвлекает дураков от создания семей и продлевает их счастливое детство».

Зайдя на кухню, Рулон учуял запах еды, и ему захотелось жрать. Но жрать было нельзя. Ведь сегодня новолуние, и Марианна пригласила его к себе для практики купэлы. Готовясь к ней, он целый месяц блюл целибат, чтобы накопить достаточно сексуальной энергии. А теперь уже три дня голодал и одну ночь не спал, чтобы убрать внешние энергии, создающие ненужные фантазии и озабоченность. «Ведь купэла требует спокойного отношения к сексу, как к энергетической практике, а не как к способу разрядки накопившегося гормона. Поэтому занятия купэлой лучше проводить один раз в месяц. Тогда она даст чудесные эффекты. Если же сексом заниматься чаще, то он превратится в способ совместного онанизма и обесточки моего существа, — думал Рулон. — И, когда выйдет вся энергия, мир перестанет радовать тебя. Ты не видишь его ярких красок. Ты не можешь наслаждаться теми звуками, цветами и запахами, которые окружают тебя. Ты становишься больной, усталой, разбитой и раздраженной машиной, которая может делать тупую и механическую работу. Ей уже не до стихов и молитв. Она может только жрать, спать и срать. Вот почему мыши становятся такими серыми, высосанными, безрадостными. Как только чуть появляется у них энергия, они бегут, ищут, как бы выпустить ее. Свиньи». Размышляя так, он приплелся к Марианне.

— Ну что, притащился, ублюдок? — встретила она его, открывая дверь. — Проходи.

Рулон разделся и прошел в комнату. На кухне копошился Санчо. А Марианна сидела в кресле и смотрела телевизор.

— Ты смотришь телек? — спросил ее Руля. — А я вот уже несколько лет его не включаю.

— А вот и зря, — ошеломила она его своим заявлением. — Посмотрел бы, как таких дураков, как ты, зомбируют с помощью этой чертовой трубки. Целыми днями втирают говно в ваши свинячьи бошки. То делают вас строителями коммунизма, теперь — демократами. Но самое главное, что вас делают дураками, — сказала она, положив ноги на стол. — В каждом фильме в роли главного героя выступает какой-нибудь простой парень. Обычная мышь, хороший семьянин. И он, несмотря на свое чадовство и глупость, побеждает в одиночку мафию, ниндзя, здоровых головорезов. Это все для того, чтобы утвердить мышиную мораль и сделать тебя обычной среднестатистической мышью. Чушь все это. Ни разу не покажут, как все есть на самом деле. А если чуть приоткроют правду, то это уже скандальный фильм. Дебилы, — с этими словами она нажала дистанционку и выключила средство массового оглупления. — Ну что, голодал, засранец? — спросила она своего гостя.

— Да, — промямлил Руля.

— Зенки красные. Не спал, — сказала она, высокомерно посмотрев на него. — А Луна уже всходит, — она раздернула пошире шторы и приоткрыла окно.

Прохладный осенний воздух медленно стал наполнять комнату. Ночное светило озаряло небо с бегущими по нему барашками облаков бледным цветом.

— Санчо, чай! — властно крикнула хозяйка, вскинув свои черные брови, — Сейчас хлебнем снотворного чайку с корешком пиона, чтобы твоя ложная личность совсем отключилась. Секс тебе не для того, чтоб искать любви, сочувствия, родства партнера. Он нужен только для работы с энергией.

— Вот видишь матрешек, — Рулон взглянул на стол, где стояли семь матрешек, мал мала меньше. — Эти матрешки — древний славянский символ, — улыбаясь ему своей загадочной улыбкой, сказала Марианна, — семь тел человека. Самая маленькая матрешка — это физическое тело. Оно находится в оболочке эфирного тела, — сказала она, поставив маленькую матрешку в ту, которая побольше, и накрыла ее второй половинкой куклы. — Твоя сексуальная эфирная энергия не должна уходить в физическое тело, разряжаясь в нем в виде оргазма, оно должно подниматься к виталическому телу, — произнесла она, накрыв вторую матрешку третьей. — При этом почувствуешь, как будто ты отрываешься от физического тела и становишься энергетическим шаром. А затем тебе предстоит переводить энергию в следующие тела, но об этом я тебе расскажу после. А теперь допивай свой чай и ложись спать, — повелительно изрекла она.

Рулон взял красивую фарфоровую китайскую чашку, услужливо поднесенную ему Санчо, и стал попивать из нее заготовленное зелье.

— Вот Санчо и ты — два идеальных партнера, — с усмешкой сказала Марианна, — однако школьные дуры не понимают этого. Им нужны агрессивные, тупые быки. Они думают, что их партнером не может быть чадос.

Рулон слушал ее и одновременно думал: «Уж не хочет ли она вызвать в нем ревность этими словами». Он уже научился во время базара думать о том, зачем и для чего говорится то или иное слово.

— Но мне партнер вовсе не нужен. Многие думают, что я такая вот удачливая самка, которая может отхватить себе самого лучшего парня. Все это херня. Мне не нужен партнер, он нужен только тем, кто завнушал себя страхом одиночества, убедил себя в своей неполноценности. Я не хочу быть чьей-то половинкой, потому что я хочу быть сильной и независимой. Хочу быть свободной и самодостаточной. Я сама себе партнер, — сказала она, рассмеявшись. — А те, кто хочет обрести блеск, красоту совершенства, чтобы отхватить себе партнера, — жалкие неполноценные суки, вообразившие себя нищими, как попрошайки, просящие любви, раздвигая перед всеми ноги. Хапуги, они хотят кого-то присвоить себе, написать на ком-то или на чем-то говном свое имя. Эти жадные и неполноценные куркули мне отвратительны. Я буду всегда одна, всегда сама по себе. Только так человек может остаться счастливым, сильным и целостным, а временных самцов у меня может быть много. Но это не цель — это просто средство, чтоб хорошо жить, и не больше, — разоткровенничалась Марианна, наблюдая за тем, как Рулона начинает смаривать сон. — Ну вот и славно, а теперь раздевайся и ложись на ковер. Не кончать ты уже научился, мой милый, а теперь учись управлять своей энергией.

Гость разделся и лег головой на север, сосредоточившись в области межбровья, чтобы не заснуть и перевести туда энергию всего тела. Марианна взяла в руки гитару и запела старинный русский романс:

Мы странно встретились

И странно разойдемся,

Улыбкой нежности

Роман закончен наш.

Но если к памяти

Мы в прошлое вернемся,

То скажем: «Это был

Всего мираж...

Ее глубокий бархатный голос как бы проникал в тело Рулона, вибрируя в каждой его части. От голода и сонливости его личность полностью отключилась, и он перестал думать, кто он, где находится и зачем. Он был погружен только в свои ощущения. Марианна продолжала петь:

Как иногда, в томительной пустыне,

Мы видим образы далеких чудных стран,

Но то лишь призраки, и небо жгуче сине,

И вдаль идет усталый караван.

Допев песню, Марианна разделась и, ласкаясь, легла вместе с Рулоном на мягкий китайский ковер. Она взяла в рот член и стала нежно сосать его, возбуждая Рулона каждым своим прикосновением. Она облизывала его языком, ласкала нежной рукой мошонку. При этом Рулон, расслабленно лежа на ковре, стал ощущать, как импульсы и вибрации из его лингама начинают расходиться по всему телу. Он продолжал концентрироваться в центре лба, стал собирать туда на каждом вдохе вырывающуюся из мошонки энергию. Когда конец встал и стал твердым и упругим, Марианна осторожно насела на него и стала делать своим тазом мягкие сладострастные колыхания, трясь всей поверхностью своей иони об его ствол. При этом Рулон сквозь полусон почувствовал мощные потоки праны. Двигающаяся по каналам его тела энергия стала все больше наполнять его, и он даже слегка стал оправляться от дремоты. Своими руками он стал ласкать груди и клитор Марианны, но через несколько минут она замерла, отстранив его руки.

— Спи.

Руля расслабился и снова стал погружаться в дремоту. Постепенно Марианна вновь возобновила свои томные движения, продолжая возбуждать его лингам. В этот раз энергия пошла более интенсивно, и Рулон в первый раз увидел блики света на своем внутреннем экране, разноцветные лучи озаряли его своими сиянием. Энергия бешено задвигалась по телу, пробегая мурашками по его коже. Сон стал пропадать. Марианна замерла и откинулась назад, прижавшись при этом как можно плотней к его члену. При этом ее матка касалась его головки. Внезапно Рулон почувствовал, что его тело расширяется и выходит из физических границ. Он ощутил себя парящим шаром энергии. Это переживание вскоре сменилось обрывками сна, он сам не заметил, как уснул во время всей этой практики.