Путь дурака

— Ну что, — сказал Цурик, — научился уворачиваться, сука, еблом-то не щелкай, паскуда, — и засунул Рулону снежок за шиворот, и стал хлопать его по спине, чтоб снег лучше обжигал тело своим холодом.

Рулон хотел вырваться, но он подставил ему подножку и толкнул мордой в сугроб. Вылезая из снега, Рулон очень кстати вспомнил стихотворение:

Все глаза и уши залепил мне снег.

Мне в сугробе горе, а ребятам — смех.

Рулон сделал вид, что никак не может подняться, и пока хулиганы хохотали над ним, резко вскочил и побежал под дружный смех и ругательства пацанов.

Прикладывая снег к разбитому носу, он подумал: «Лучше бы я был бдительным и не размышлял, иллюзорен мир или нет. Тогда бы всего этого не произошло. Мысли ведь тоже иллюзорны. Только наблюдение единственно реально. Только наблюдатель есть и во сне, и в бодрствовании. Значит, нужно, чтобы он не засыпал в мыслях и прочих отождествлениях». Думая так, он добрался до Марианны и позвонил в знакомую дверь. Долго ему пришлось ждать. Наконец дверь открылась, Марианна окинула его безразличным взглядом.

— А, это ты, свинья. Ну, сегодня мне некогда, — и закрыла дверь.

Рулон заскулил в замочную скважину.

— Меня Буля в женское платье наряжал. Я хотел это тебе рассказать.

Но ответа не последовало. Рулон спустился вниз по лестнице и вышел во двор. Вдруг он услышал окрик Марианны.

— Эй! Говно, иди сюда!

Рулон поднял голову и увидел ее в открытом окне, она звала его. Со всех ног он побежал к ней обратно. Подойдя к двери, он позвонил. Но ему никто не открывал. Он подождал еще минут десять. В его душе стала возникать обида, но он делал глубокие вдохи и старался не допустить ее.

Рулон уже решил идти, но подумал: «Она позвала меня, значит, я должен быть здесь. Пока мое терпение не кончится, я буду сидеть под дверью». Он достал злосчастный учебник, за который ему так сегодня досталось, и снова стал его читать.

В книге было написано, что крысам в башку

вставляли электроды в центр удовольствия и страдания. И крысы блаженствовали или мучились.

Одну крысу научили нажимать рычаг, в зависимости от которого импульсы шли в центр удовольствия, и она нажимала его до такой степени, пока не сдохла. Этот случай сильно напомнил ему историю наркоманов.

Он понял, что удовольствие — небезобидная

вещь, что за любое удовольствие нужно платить,

прежде всего своей энергией. И если это вредное удовольствие, то и здоровьем. Что никакого вечно-

го счастьица не может быть, так как количество

энергии у человека ограничено. А могут быть только временные удовольствия, сила которых впрямую зависит от молодости восприятия и здоровья. Прошло несколько часов. Внезапно открылся лифт, и на площадке появилась разодетая дама лет тридцати. Она была вульгарно намазана. Как только она увидела Рулона, то стала сразу кокетничать.

— Прекрасный мальчик, не подвинешься ли ты, чтобы я смогла подойти к двери, — сказала она каким-то фальшивым голосом.

Рулон отодвинулся, и она позвонила в дверь,

которая Рулону сегодня не открывалась. Марианна сразу открыла и впустила гостью. Увидев, что Рулон до сих пор сидит у двери, она глумливо улыбнулась.

— Ну что, пес, дождался? Тогда заходи, но только на четвереньках, понял?

Рулон встал на четвереньки, взял в зубы книгу и заполз в дверь. Гостья охнула и фальшиво рассмеялась.

— Дак, это твой? — удивленно спросила она.

— Ну ты ж видишь, это моя собака. Рулон, голос! — властно крикнула Марианна.

Рулон выронил учебник из зубов и звонко залаял.

— Какой ужас! Прекрасный мальчик, и так себя ведет, — выразила дама свой поддельный страх и всплеснула руками.

— Рулон, фас! — приказала хозяйка.

Ее «пес» зарычал и сделал вид, что собирается укусить гостью. Дама отпрыгнула в неискреннем испуге и завизжала.

— Ну что, скоморох, научился? — презрительно сказала хозяйка.

С пренебрежением отвернувшись, она провела гостью в комнату, велев Рулону подождать на кухне. Он зашел туда, сел на стул и налил себе крепкого чаю, медитируя на том, как пар поднимается вверх над чайником. Через несколько минут Марианна появилась уже в другом настроении. Она подошла и села к нему на колени, обняла его и ласково погладила по голове.

— Ты не очень устал сидеть в коридоре,

милый?

— Да нет, — ответил он, обнимая ее за талию, — я читал книгу. Он рассказал ей все, что с ним произошло за день.

Марианна весело хохотала и болтала ногами, продолжая обнимать и ласкать его, подливая ему горячего чаю.

— Да, теперь ты, надеюсь, понял, дорогой, — вкрадчиво прошептала она, — что одного понимания недостаточно. Нужна воля, чтоб управлять своим мозгом и теми иллюзиями, которые он создает. Значит, ты подумал, что все иллюзия. Интересно. А знаешь, что сейчас ты будешь делать?

— Нет, — сказал Рулон.

— Ты будешь заниматься сексом с Ольгой.

— С этой бабой? — поморщившись, переспросил Рулон. — Нет, я не хочу!

Марианна мгновенно вскочила на ноги и властно закричала:

— Я тебе приказываю это делать. Ты понял?

— Ну, если это нужно, я сделаю, — уже смиренно ответил Рулон и опустил голову.

— отвечай, как солдат, сука! — жестко выкрикнула она.

Рулон вскочил, встал навытяжку.

— Есть! Будет сделано! — браво, как солдат, отрапортовал он.

— Исполнять! — крикнула Марианна, вытянув руку в повелительном жесте.

И Рулон зашагал в комнату к Ольге. Рулон прошел и сел с ней рядом на диван. Марианна зашла следом, задвигая плотные шторы.

— Ну что, голубки, начинайте веселье.

— ох, уже, — жеманно произнесла Ольга, прижимаясь к Рулону.

Марианна вышла, и он начал нехотя гладить и раздевать ее. Она ему казалась какой-то неприятной. Ольга стала ласкаться к нему, все время повторяя: «Прекрасный мальчик, прекрасный мальчик». Рулон почти раздел ее и хотел на нее взгромоздиться, как вдруг обнаружил у нее между ног здоровый хер. Ошеломленный и переполненный отвращением, он вскочил и выбежал из комнаты.

— Это же педераст!? — закричал он, подбегая к Марианне. Она, увидев его взбудораженный вид и выпученные глаза, громко расхохоталась.