Путь души
Шрифт:
«Я грущу, но вам откроюсь…»
Я грущу, но вам откроюсь.
Если правду рассказать,
Не тоскою я наполнен,
Просто хочется мечтать.
Открываю в мыслях двери
Для мечты в сей поздний час.
Может, трудно вам поверить:
Дверь открытая – для вас.
Но мечта моя, не скрою,
Лишь мечта. В сей поздний час
Вы вошли к другим в покои.
Дверь закрыли после вас.
«Лес
Лес когда осенний дождь
Окропит слезой,
Я вступлю на зыбкий мост —
Грезить над судьбой.
С мыслью светлой о страстях
Подберусь к тебе,
Думами о прошлых днях
Поделюсь в тоске.
Если же в недобрый час
Ты сожжешь мосты,
Я покину, торопясь,
Образы твои.
Не рискуй призвать меня
Снова ты к себе.
Я покину те края,
Где мечтал в тоске.
Стая
Ветер в поле свищет
И снега кружит.
Путник крова ищет,
С холода дрожит.
Волки стаей рыщут,
Воют на луну.
Звездами накрыты
Небеса вокруг.
Волчий вой наводит
Смертную тоску.
Оступился холод,
Путник весь в поту.
Со звериным криком
Он от стаи прочь
Убегает быстро,
Некому помочь.
Путника догнали
Хищные клыки…
И весной в овраге
Кости лишь нашли.
«Кто вас любил…»
Кто вас любил,
$$тому понять легко,
Что может страсть
$$быть горькою усладой,
Что в жизни
$$нам любовью суждено
Страдать не раз;
Не раз смешной тирадой
Нам быть униженным,
$$и от стыда
Зароками предписывать изгнанье,
Но, удалясь,
$$мечтать издалека
О встрече,
$$как на первое свиданье.
О смерти
В чем, Смерть, твое предназначенье?
Открой на правду мне глаза.
Ужели даже в наслажденье
Страшиться должен я тебя?
Ужели можешь ты безмолвно
Срубить любого: стар и млад?
Ужели скорбь тебя не тронет,
Твоим убийствам нет преград?
Ты многих в мраке заточенья,
Лишив надежду, забрала;
Скосила многих ты в сраженьях
И за работой у стола.
Ужели твой приход суровый
Итогом жизни посчитать?
Забыть проклятия и слезы?
Забыть! И все-таки страдать.
Как ты жестока, беспощадна!
Твоя холодная коса
Одних косит, заранье зная,
Другим сразит она сердца.
Как много ярких вдохновений
Твоя костлявая рука
Убила подло, с нетерпеньем,
И люди прокляли тебя.
Но
будь ты проклята навечно,Не оступишься никогда.
Недаром ты зовешься «смертью»,
Недаром ты у всех одна.
Мысли о Рубиконе
С печалью думал я о Рубиконе,
О той меже, куда заходит наш закат,
Где грань страницы жизненного моря,
И где судьбы вердикт – закончен наш прокат.
Я не страшился хладного покоя,
Конкретной мыслью только мучило одно:
Ужели мне не суждено такое
Свершить для мира, чтоб запомнилось оно?
Ужели я в забвенье так и кану,
Потомками забытый раз и навсегда?
И зря предавшись панике и страху,
Я закрывал на жизнь кипучую глаза.
А жизнь неистово бежала рядом,
Ко мне врываясь запахом цветов весны!
Я оживал! Во мне струна играла,
Призывом к жизни оглашая мрак души.
И лишь когда судьба явила милость,
Преподнеся мне сыновей – возликовал.
И пусть ничем я не прославлюсь в мире,
Не весь уйду за Рубикон небытия.
Исчезну я, и мир меня забудет
В галопе вечно бешено летящих лет,
Но будут жить потомки, будут струны
Такие же в душе призывом к жизни петь!
«Что за Лаури – удалец…»
Сыну Лаури
Что за Лаури – удалец,
Маленький мальчишка!
Пряник схватит и хлебец,
Оскорбит Максимку.
То вприпрыжку нагишом
Оббежит квартиру,
То писклявым голоском
Что-то крикнет миру,
То, как маленький медведь,
Скосолапит ножки…
Ой, люблю тебя, малец!
И целую в щечки.
Два поколения
Мы знаем, молодое поколенье,
В таком же возрасте, сейчас как мне,
И побеждали на полях сражений,
И гибли, отдавая дань войне.
Безусые, любви не знавши сладость,
Кидали грудь на амбразуру дзот,
Молчали в пытках, сохраняя святость
К Отчизне – матери своих отцов.
И, может, нетерпимости в них было
Ко злому больше, сравнивая с нас,
Но только мы их подвиг не забыли
В войне кровопролитной, их наказ
Любить прекрасное в огромном мире,
Не равнодушным быть, когда мы зло
В преступной маске вора обличили,
Бросающим каменья нам в лицо.
И больно мне бывает, если вижу
Парней хмельных, сидящих в кабаках,
Рожденных быть защитниками миру,
Преемниками тех, кто пал в боях.