Путь Дзэн

В продолжительном спокойном сидении в действительности нет ничего противоестественного. Кошки делают это; даже собаки и другие более нервные животные делают это. Так ведут себя так называемые примитивные народы — американские индейцы — или — почти у всех народов — крестьяне. Это искусство труднее всего даётся тем, кто развил свой чувствительный интеллект до такой степени, что уже не может удержаться от предвидения будущего и поэтому вынужден постоянно кружиться в вихре действий, «упреждая» события. Но неспособность сидеть и наблюдать с полностью успокоенным сознанием есть неспособность воспринимать целиком тот мир, в котором мы живём. Ведь человек познаёт мир не только тогда, когда мыслит о нём и действует в нём. Сначала ему необходимо ощутить мир более непосредственно и продлить это ощущение, не спеша с выводами.

Роль дза-дзэн в Дзэн-буддизме легко понять, если вспомнить, что Дзэн воспринимает реальность прямо, в её «таковости». Чтобы увидеть мир конкретно таким, как он есть, не расчленённым посредством категорий и абстракций, необходимо смотреть на него с неразмышляющим умом, т. е. с умом, не создающим о нём символов. Дза-дзэн, таким образом, это не просто сидение с опустошённым сознанием, которое исключает любые впечатления, связанные с внутренними или внешними чувствами. Это не концентрация в обычном смысле слова, как сосредоточение внимания на одном чувственном объекте в ущерб всем остальным, например, — на источнике света или кончике собственного носа. Дза-дзэн — это спокойное, некомментирующее осознание всего, что происходит здесь и сейчас. Это сознание сопровождается живейшим ощущением «неразличения» себя и внешнего мира, ума — от его содержания: различных звуков, картин и прочих впечатлений окружающей среды. Конечно, это ощущение возникает не в результате стремления к нему. Оно приходит само собой, когда человек сидит и наблюдает, не преследуя в душе никакой цели, в том числе и той, чтобы освободиться от цели.

В содо и дзэндо, т. е. в монашеском зале или зале медитации дзэнской общины, во всей его обстановке нет ничего отвлекающего. Это длинное помещение с широкими низкими помостами у обеих стен, на которых монахи и спят, и медитируют. Помосты покрыты татами, толстыми соломенными циновками, и монахи сидят на них, образуя друг против друга два ряда. Царящую тишину скорее подчёркивают, чем нарушают случайные звуки — шум, доносящийся из ближайшего селения, перезвон колокольчиков из других помещений монастыря, щебетание птиц на деревьях. В остальном — ничего, кроме холодного и чистого воздуха и «древесного» аромата воскуряемых благовоний.

Большое внимание уделяется физической позе дза-дзэн. Монахи сидят на твёрдо набитых подушках, скрестив ноги и положив вывернутые носки ног на бёдра. Руки опущены на колени, левая поверх правой, ладонями вверх, большие пальцы рук касаются друг друга. Туловище выпрямлено, но не напряжено, глаза открыты, и взгляд их падает на участок пола впереди, на расстоянии в несколько дюймов. Дыхание равномерное и замедленное, без напряжения, с подчёркнутым выдохом; это дыхание скорее животом, чем грудью. Благодаря ему центр тяжести тела опускается в брюшную полость и всё тело приобретает устойчивость и как бы сливается с землёй, на которой оно покоится. Медленное, лёгкое дыхание животом воздействует на сознание подобно мехам и придаёт ему спокойную незамутнённую ясность. Начинающему для того, чтобы привыкнуть к сидению, рекомендуют ничего не делать, а только считать свои вдохи и выдохи — от одного до десяти — и так бесчисленное число раз, пока пока состояние сидения без комментариев не станет простым и естественным.

Монахи сидят, а два служителя медленно ходят вперёд и назад по проходу между помостами, держа в руках кейсаку, или ‘палку предупреждения’, закруглённую с одного конца и плоскую с другого, символ меча праджни Бодхисаттвы Манчжушри. Стоит им заметить, что какой-то монах засыпает или сидит в неправильной позе, как они останавливаются перед ним, отвешивают ритуальный поклон и бьют его по плечу. Говорят, что это не «наказание», а «бодрящий массаж», призванный оживить занемевшие плечевые мускулы и вернуть сознание к бдительности. Однако монахи, с которыми я обсуждал этот обычай, говорили о нём с той же гримасой комического отвращения, которая обычно возникает на лицах при разговоре о телесном наказании в закрытых мужских пансионах. И одно из правил содо гласит: «Во время утренней службы тех, кто дремлет, следует строго наказывать с помощью кейсаку». [75]

75

[78, с.99]. В правилах также говорится: «При наказании кейсаку покорно сложи руки и поклонись, не допускай в себе эгоистических мыслей и не питай гнева». По-видимому, кейсаку выполняет двойную роль: она служит для массажа плеч, и другой, хотя и очень вежливо формулируемой цели — наказанию. Любопытно, что Банкей отменил этот обычай в своей общине, утверждая, что человек является Буддой как в бодрствующем, так и в сонном состоянии.

Время от времени медитация сидя прерывается, и монахи, построившись в шеренгу, быстро ходят по проходу между помостами, чтоб побороть вялость. Дза-дзэн прерывается также для работы на монастырском огороде, уборки помещений, службы в главном святилище или «зале Будды» и для выполнения прочих обязанностей, а также на время еды и короткого сна. В определённые дни года дза-дзэн проводится почти без перерыва, начиная с 3.30 утра и до 10 часов вечера. Эти периоды называются сёсин, что значит ‘собирание ума’. Вся жизнь монахов построена в соответствии со строгим, хотя и лишённым нарочитости ритуалом, который придаёт атмосфере содо несколько военизированный дух. Каждый обряд возвещается и сопровождается звоном десятка различных колокольчиков, шумом хлопушек и деревянных гонгов, которые все настроены на разный ритм. Они оповещают о начале дза-дзэн, еды, службы, лекции или беседы с наставником (сан-дзэн).

Ритуальный, или церемониальный стиль настолько типичен для Дзэн, что может казаться странным человеку другой культуры, привыкшему связывать ритуал с напыщенностью и предрассудками. Дело в том, что согласно буддийским представлениям, человек обладает четырьмя основными позами: он идёт, стоит, сидит или лежит, и эти позы называются «достоинствами», ибо их принимает природа Будды, воплощаясь в человеческом облике (нирманакайя). Ритуальный стиль в исполнении повседневных дел призван, таким образом, подчеркнуть тот факт, что «обычный человек и есть Будда». Этот стиль почти непроизвольно образуется у того, кто всё совершает с полной бдительностью ума. Так, если производя какое-нибудь простейшее и обыденное действие, например, зажигая сигарету, человек остаётся тотально бдительным и наблюдает за пламенем, курящимся дымком и равномерностью своего дыхания как за самыми важными в мире вещами, со стороны будет казаться, что его поведение носит ритуальный характер.

Этому отношению, которое можно описать словами: «действовать как Будда» придаётся особое значение в школе Сото, и дза-дзэн, и весь круг каждодневных дел рассматривается не как средство к достижению цели, а как действительная реализация состояния Будды. Как говорит Доген в «Шобогендзо»:

Ты должен думать только о сегодняшнем дне и о теперешнем часе, и не заглядывать поминутно в завтра. Поскольку завтра — неясно, неопределённо и с трудом поддаётся знанию, ты должен решиться следовать по пути буддизма сегодня, пока ты ещё жив… Не теряя времени, ты должен заняться практикой Дзэн, считая, что есть только этот день и только этот час. Тогда всё станет легко. Ты должен забыть о хорошем и дурном в своей природе, о силе и слабости своих возможностей. [76]

76

Глава Зуймонки в [53, с.42]

В дза-дзэн не должно быть мыслей ни о достижении сатори, ни об избавлении от круговорота рождения-и-смерти, в нём не должно быть никакой устремлённости в будущее:

Если приходит жизнь, — это жизнь. Если приходит смерть, — это смерть. С какой стати тебе подчиняться им? Не возлагай на них надежд. Эти жизнь и смерть — это жизнь Будды. Пытаясь отбросить их в знак отречения, ты отказываешься от жизни Будды. [77]

77

Глава «Шодзи» в [53, с.44].

«Три мира» — прошлое, настоящее и будущее — в отличие от общепринятого мнения, не поддаются растяжению на бесконечное расстояние.

Так называемое прошлое — это верхушка сердца; настоящее — верхушка кулака; а будущее — затылочная часть мозга. [78]

Время целиком, как оно есть, находится здесь, в этом теле, которое является телом Будды. Прошлое существует в его памяти, а будущее — в предвосхищении, и оба они есть настоящее, ибо когда мир рассматривается прямо и без иллюзий, — нет ни прошлого, ни будущего.

78

Глава «Кенбутсу» в [53, с.45].

Вот часть доктрины Банкея:

С самого начала вы уже Будда. Вы не становитесь Буддой впервые в жизни. В нашем нерождённом уме нет ни единой малости, которую можно было бы назвать заблуждением… Если у вас есть хоть малейшее желание стать иным, чем вы действительно являетесь на самом деле, если вы хоть в малейшей степени спешите достигнуть чего-нибудь — вы тем самым уже противодействуете Нерождённому. [83, с. 177–178]

Такое отношение к практике Дзэн, очевидно, довольно трудно совместить с дисциплиной, господствующей сейчас в школе Ринзай, где ученики «проходят» и решают последовательно связанные коаны — числом до пятидесяти. Многие из учителей Ринзай при этом упорно настаивают на том, что в учениках необходимо возбудить самый сильный дух искания — всепоглощающее чувство «сомнения», при котором почти невозможно хоть на миг забыть о коане, который необходимо решить. Это, естественно, ведёт к тому, что начинают сравнивать результаты, достигнутые разными лицами, и окончание курса сопровождается вполне определённым и официальным признанием.