Путь истины

Девятый трактат – «Краткое наставление, как искать Бога и лица Его». Этот небольшой текст является одной из вершин творчества Терстегена. Как и в предыдущем трактате, здесь говорится о подражании Христу – только оно уже рассматривается как внутреннее усвоение человеком свойств Божиих. В конце трактата Терстеген, описывая плоды этого усвоения, поднимается до прямо-таки экстатических высот. Впрочем, при этом автор остаётся строгим и трезвым евангелистом, так что его экстатизм не переходит в излишнюю восторженность (свойственную порой некоторым католическим сочинениям этого рода) и остаётся вполне церковно-традиционным, сопоставимым с экстатизмом таких св. отцов, как преп. Макарий Великий или преп. Симеон Новый Богослов.

Десятый трактат – «Совершенный путь истинной любви» – построен подобно IV трактату. Первые две его части – извлечения из предисловий Терстегена к жизнеописаниям Катарины Сиенской и Катарины Генуэзской (10-я и 15-я главы «Избранных жизнеописаний святых душ»); третья часть – письмо, обращённое к некоему пастырю или душепопечителю.

Одиннадцатый трактат – «Братское учительное, увещательное и утешительное послание к обратившимся к Богу душам» – стоит в одном ряду с IV и V трактатами, рассматривающими тему духовной поверхностности и беспечности новообратившихся христиан. Первоначально это было письмо, написанное Терстегеном 30 сентября 1734 года и направленное им и Вильгельмом Хоффманом к духовно близким им людям, проживающим в Бергишской стране. Терстеген предостерегает их, что яркое переживание призывающей благодати, ощутимо касающейся человеческого сердца – только начало христианской жизни; а дальше предстоит длительный и непростой путь. Краткое (но весьма полное и глубокое) описание этого пути и составляет содержание трактата.

Из текста, помимо прочего, видно и отношение обывателей к своим «духовно пробуждённым» согражданам. Оно было весьма отрицательным. Неприятие «духовного пробуждения» со временем всё более увеличивалось и, как мы уже говорили, привело к запрету в 1740 году всех внебогослужебных собраний в Рейнско-Рурской области. Как Терстеген предлагает реагировать на такое неприятие, показывает приложение к трактату – «Ободряющее и воодушевительное послание, обращённое к тем же духовно пробуждённым душам в виду угрожающего им преследования». Это ещё одно его письмо, датированное 1737-м годом и направленное тем же адресатам.

Двенадцатый трактат – «О христианском отношении к духовным песнопениям и церковному пению». В 1736 году Терстеген издал сборник песнопений замечательного духовного поэта Иоахима Неандера (1650–1680), предпослав ему обширное предисловие, главная тема которого – соотношение внешнего и внутреннего в духовно-церковной жизни. В дальнейшем Терстеген несколько раз переиздавал эту книгу, дополняя её другими песнопениями, в том числе и своими. Последнее прижизненное издание 1768 года получило название «Gottgeheiligtes Harfenspiel der Kinder Zion» («Священная арфа детей Сиона»); в том же году Терстеген включил своё предисловие в «Путь истины» в качестве заключительного трактата.

Первое приложение – «Изъяснение некоторых положений о вере, оправдании, писаном слове Божием и проч.», – результат того самого испытания правоверия Терстегена со стороны прусской оберконсистории в 1754 году, о котором мы рассказывали выше. Конспект с изложением своих взглядов Терстеген впоследствии переработал и расширил и в 1763 году напечатал, а в 1768 году присоединил к «Пути истины».

«Изъяснение» состоит из трёх частей. В первой, самой большой части, говорится о вере и оправдании – ключевом понятии протестантизма. Оставаясь в рамках протестантского богословия, Терстеген включает в это понятие всё богатство церковного мистического опыта. Весьма выразительно описано состояние высокого богообщения, которому также находится место в парадигме оправдания («четвёртое оправдание»).

Вторая часть, в которой автор, дополняя I трактат, излагает свои взгляды на Священное Писание, носит полемический характер. Полемика эта направлена против так называемый «естественной религии» и вообще против современных Терстегену идей эпохи Просвещения и «мирской учёности».

Наконец, в третьей, самой краткой части Терстеген касается вопроса об « » («восстановлении всего»). Очень интересен подход автора к таким темам: уже в начале «Изложения» он обозначает их как «неважные, не относящиеся к насущнейшим для человека». Здесь мы видим характерную черту богословствования Терстегена – всё направлено только на духовную жизнь, на внутреннее богообщение; а что сверх того, то не имеет существенного значения. Такая позиция, несомненно, помогла Терстегену избежать крайностей реформатского пиетизма, к которому он принадлежал. Его, в отличие от многих других представителей этого религиозного движения, не занимали ни ожидания конца света, ни разные теософские мнения, ни «сепаратистское» создание общины своих сторонников и т. п. Только внутренняя жизнь в Боге была предметом его интереса и заботы.

И об этом замечательно свидетельствует последний текст сборника «Пути истины», второе приложение – «Сила любви Христовой». Это единственная из его проповедей, которую сам Терстеген записал и издал, сначала отдельно, а затем и в составе «Пути истины». Зная его равнодушное отношение к записыванию и распространению своих проповедей, можно с определённостью сказать, что исключение, сделанное им для этого текста, было не случайным: с необыкновенной глубиной и всесторонностью здесь раскрывается полнота внутренней духовной жизни, рассматриваемая сквозь призму любви Христовой.

Заканчивая наш обзор, отметим вместе с исследователем жизни и творчества Терстегена К. П. ван Анделем, что, хотя все тексты «Пути истины» были написаны в разное время, по разным поводам и не в том порядке, в каком они размещены в книге, Терстегену при составлении сборника удалось достигнуть замечательного единства как по содержанию, так и по форме [70] . И поскольку, как мы уже говорили, «Путь истины» с наибольшей полнотой представляет взгляды автора, то знакомство современного русского читателя с его творчеством лучше всего начинать именно с этой книги.

70

См.: van Andel. S. 57.

Зачем нам всё это нужно?

«Но зачем нам нужно со всем этим знакомиться?» – приблизительно так вопрошали многие православные в комментариях, когда первые варианты переводов трактатов выкладывались на научно-богословский сайт Московской духовной академии [71] . – «Что могут нам дать эти тексты инославного христианина? Разве у нас мало своих святых отцов?» – Попробуем ответить на эти вопросы.

Герхард Терстеген, как мы уже увидели, вобрал в себя всё богатство современной ему западной духовно-церковной жизни. В нём гармонично сочетались и дали прекрасный «синтетический» плод 1) реформатский протестантизм – от него у Терстегена трезвость и опора на Священное Писание, 2) пиетизм – отсюда поставление во главу угла не отвлечённого правоверия, но живого благочестия, то есть внутренней жизни во Христе, и 3) квиетизм, определивший основы духовной практики Терстегена. Был открыт Терстеген и католицизму, перенимая опыт внутренне-мистической молитвенной жизни католических святых и подвижников. Но не только это. Терстеген глубоко изучал и хорошо знал творения святых отцов Древней Неразделённой Церкви, высоко ценил монашествующих отцов-пустынников и сам ощущал себя принадлежащим скорее именно к этой Церкви, чем к своей «наследственной религии» [72] . Современные исследователи прямо указывают на сходство молитвенного и душепопечительского делания Терстегена с православием. «Можно с полным правом поставить знак равенства между духовным душепопечительством Терстегена и русским старчеством», – пишет швейцарский учёный Вальтер Нигг [73] . Крупнейший современный терстегеновед Хансгюнтер Людевиг отмечает: «Через него… в евангелическом пространстве впервые удивительным образом получила распространение “умная молитва” Восточной Церкви» [74] .

71

См.: bogoslov.ru/persons/5089899/index.html.

72

«Erbreligion» – так сам Терстеген именовал свою принадлежность к Реформатской Церкви. См.: Alte Lebensbeschreibung. S. 53.

73

Walter Nigg. Heimliche Weisheit. Mystische Leben in der evangelischen Christenheit. Z"urich und M"unchen, 1987. S. 308–309.

74

Hansg"unter Ludewig. «Mein Leben sei ein Wandern». Der Weg Gerhard Tersteegens (в печати). S. V.

Читатель, знакомый со святоотеческим наследием, обнаружит многочисленные совпадения между тем, что пишет о духовной жизни Терстеген и поучениями святителей Феофана Затворника и Игнатия (Брянчанинова) – в том числе о духовной трезвости, о недопустимости образов и воображения в молитве, об избегании видений, откровений, всякого рода «чудесностей» и экзальтаций и всего того, что эти святители связывали с понятием «мистика» (к сожалению, как мы уже заметили вначале, текстов Терстегена они не знали, поэтому судили о западной мистике весьма однобоко [75] ). XII трактат «Пути истины» и наставления свт. Феофана о молитве во многом совпадают почти дословно.

75

См.: Письма о духовной жизни епископа Феофана. М, 1897. C. 12–13 и др.; Творения святителя Игнатия. Т. I, М. 1996. C. 243–244 и мн. др.

«Тем более!», – скажут ревнители православия. – «Если совпадают, то никакой Терстеген нам и не нужен. Феофана Затворника разве недостаточно?»

На наш взгляд, недостаточно. Вот несколько причин.

1. В обзоре книги «Путь истины», касаясь III трактата, мы отметили, что этот важнейший текст Терстегена посвящён подробному и всестороннему выяснению того, что есть подлинная духовная жизнь и служение Богу. Православное предание чрезвычайно многообразно и богато; содержит оно и то, о чём говорит Терстеген. Наставления мистического характера о внутренней жизни можно найти у преп. Макария Великого, отчасти у свт. Феофана Затворника и у других древних и новых святых. Но если в творениях св. отцов это мистико-этическое учение чаще всего рассеяно в виде отдельных афоризмов, размышлений, указаний и т. п., то Терстеген излагает его внятно, системно и кратко. В этом заключается преимущество терстегеновских текстов перед безбрежным морем святоотеческой письменности.