Путь тени

«Как поступит Дарзо?» — подумала она. С тех пор как умерла Вонда, не прошло и трех месяцев. Он потерял не просто любимую, а гораздо больше. Гвинвера не знала, суждено ли ему прийти в себя. Неужели он не понимает, что слезы Азота ничуть не ослабят его силы?

Обнять Азота ей хотелось не только ради него самого. Она не могла припомнить, когда в последний раз ласкала кого-нибудь не за деньги.

Что сделает Дарзо, если увидит сейчас проявление настоящей любви? На миг станет обычным человеком или вновь решит, что Азот слишком слаб, и убьет его?

Гвинвера взглянула на мальчика и быстро взвесила все за и против. Нет, рисковать не следовало. Она отказалась от своей затеи, сложила руки под грудью и спросила:

— Итак, Азот, кого же ты убил?

С Азотова лица капала кровь. Он моргнул; в освободившихся от слез глазах отразился зловещий страх.

— Убил впервые в жизни, — добавила Мамочка К. — Молодец.

— Не понимаю, о чем вы, — протараторил Азот.

— Я прекрасно знаю, как выглядят убийцы, — резко произнесла Гвинвера. — Кого ты убил?

— Мне надо поговорить с Дарзо Блинтом. Это важно. Где он?

— Здесь, — сказал Блинт, появляясь за спиной у Азота. Мальчик вздрогнул. — Раз уж мы встретились, кое-кому придется умереть…

— Он… — Азот взглянул на Мамочку К., явно раздумывая, можно ли разговаривать в ее присутствии. — Он мертв.

— А тело? — строго спросил Блинт.

— Оно… оно в реке.

— Значит, доказательств у тебя нет. Очень удобно.

— Вот доказательство! — прокричал Азот, внезапно разъяряясь.

Он бросил Дарзо то, что держал в руке.

— Ты называешь это доказательством? — спросил убийца, разжимая кулак. На его ладони лежало окровавленное ухо. — А по-моему, это всего лишь ухо. Ты когда-нибудь слышала, чтобы кто-нибудь умер, лишившись уха, а, Гвин?

— Только не впутывай меня в это дело, Дарзо Блинт, — ответила Мамочка К.

— Я покажу вам тело, — пообещал Азот.

— Ты сказал, что оно в реке.

— Да, в реке.

Дарзо задумался.

— Черт возьми, Дарзо! — воскликнула Мамочка К. — Иди же с ним. Он этого заслуживает.

Когда они добрались до лодочной мастерской, солнце уже стояло высоко над горизонтом. Дарзо вошел внутрь один, вышел через десять минут, раскатал мокрый рукав и сказал, не глядя на Азота:

— На нем нет одежды. Он что…

— Я накинул ему петлю на ногу, прежде чем… прежде чем… В общем, он не успел.

Азот рассказал обо всем — чужим холодным голосом. Теперь, когда ночь растаяла, будто страшный сон, он не мог поверить в то, что сделал. Казалось, несколько часов назад здесь был кто-то другой. Дарзо, слушая, смотрел на него так, как не смотрел еще никто прежде. И, наверное, жалел его. Впрочем, Азот не мог знать наверняка. Сталкиваться с настоящей жалостью ему не доводилось.

— Кукла выживет? — спросил он.

Дарзо положил руки ему на плечи и заглянул в его глаза.

— Не знаю, мальчик. Она была ужасно плоха. Я разыскал лучшего в городе целителя и надеюсь, что он ей поможет. — Блинт, моргая, отвел взгляд в сторону. — Что ж, я даю тебе последний шанс.

— Еще одно испытание? — Плечи Азота опустились. Говорил он тихим и слабым голосом, даже на гнев у него не хватало сил. — Нет, так нечестно. Я сделал все, что вы велели!

— Испытаний больше не будет. Я даю тебе последний шанс подумать. Да, ты сделал все, что я велел. Но готов ли ты к такой жизни? Может, тебе просто надоело болтаться по улице? Я подарю тебе суму серебреников и отдам в ученики к мастеру по изготовлению луков и стрел или к травнику, что живет на восточном берегу. Если станешь учиться у меня, лишишься всего. Как только ты займешься этим делом, навсегда превратишься в другого человека. В одиночку. И будешь совсем не таким, как теперь. Навсегда. Это еще не самое страшное. Не подумай, будто я хочу запугать тебя. Впрочем, может, и хочу. Но я не преувеличиваю. И не лгу. Самое страшное в том, что общаться тебе будет позволено лишь с веревками, а любить — только арканы. Если ты станешь работать со мной, должен будешь навек отречься от любви. Понимаешь, что это значит?

Азот покачал головой.

— Это значит, что иметь женщин ты сможешь без счета, но не должен влюбляться ни в одну из них. Я не позволю тебе погибнуть из-за девчонки. — Голос Дарзо зазвучал жестко. Его руки вцепились в плечи Азота, точно когтистые лапы, глаза сделались звериными. — Понимаешь?

— А как же Кукла? — спросил Азот. Наверное, его подвела усталость. Еще не закончив фразу, он осознал, что не следовало упоминать о подруге.

— Тебе сколько? Десять? Одиннадцать? Думаешь, ты ее любишь?

— Нет. — Ответ прозвучал неубедительно.

— Если она уцелеет, я непременно скажу тебе об этом, но если ты решишь жить так же, как я, тогда должен забыть о ней. Понял? Иди в ученики к изготовителю стрел и луков или к травнику, и можешь видеться с ней, сколько душе угодно. Прошу тебя, мальчик, воспользуйся этой возможностью. Скорее всего, это твоя последняя надежда на счастье.

«Счастье? — подумал Азот. — Я буду счастлив, лишь когда перестану дрожать от страха».

Блинт не боялся никого. Более того — нагонял жуть на других. Его имя везде произносили с благоговейным ужасом.

— Если пойдешь со мной, — сказал Блинт, — то, клянусь ночными ангелами, будешь полностью зависеть от меня. Как только мы начнем, ты станешь убийцей или умрешь. Третьего не дано — Са'каге этого не допустят. Если передумаешь, я разыщу тебя через несколько дней и отвезу к твоему новому хозяину.

Блинт до сих пор потирал все еще влажные руки, будто пытаясь прогнать с них остатки соприкосновения с тем, что произошло накануне ночью. Внезапно развернувшись, он удалился в тень аллеи.

Азот отошел от стены, у которой будто от чего-то прятался, и взглянул туда, где в сотне шагов, в конце улицы, темнела развалина — дом цеховых. Может, не следует идти сейчас с Блинтом? Крыса больше нет. Не вернуться ли к былой жизни?

А что дальше? Возглавить цех он не сможет. Джа'лалиэль умирает. Джарл и Кукла изувечены. Никто не встретит Азота как героя. Во главе цеха теперь встанет Рот или еще кто-нибудь из больших. И Азот будет по-прежнему дрожать от страха.

«Но ведь он пообещал, что определит меня в ученики! Верно, пообещал… Черт, всем известно, что взрослым доверять нельзя…»