Путь тени

На лице Мамочки К. отразилась легкая досада. Она посмотрела на Элену.

— Прекращай эту дешевую комедию, Кайлар!

— Что вы имеете в виду?

— Дарзо ведь объяснил тебе, каковы правила: спать с женщинами — спи, но любить их нельзя. Он-то не подозревает, что ты тут вытворяешь, а я про тебя знаю все. Ты втемяшил себе в голову, что любишь Элену, поэтому решил вообще ни с кем не спать. Так не пойдет, Кайлар. — Голос Мамочки К. зазвучал мягче. — С девушкой, которая стоит на улице, тебе знаться нельзя. Зато можешь утешиться тем, что тебе доступно.

— О чем вы?

— Ступай к Дейдре. Она тебя за это даже поблагодарит. О том, что ты неопытен, не переживай. Она ведь тоже девственница.

Тоже? — подумал Кайлар. Мамочке К. что, известно все на свете?

— Нет, — ответил он. — Нет, спасибо. Мне не хочется.

— Кайлар, чего ты ждешь? Возможности чудесным образом духовно соединиться с Эленой? Тебе позволительно только спать с женщинами, об остальном и думать забудь. Таковы условия игры, ты знал об этом с самого начала. Мы все вынуждены подстраиваться под обстоятельства — я, Дарзо. И ты тоже.

Понимая, что Кайлара не переубедить, Мамочка К. жестом попросила стражника впустить очередного клиента.

По ступеням, громко пыхтя, поднялся волосатый грязнуля. Несмотря на богатство наряда, он был жирный, уродливый, мерзко вонял и улыбался во весь рот, демонстрируя гнилые зубы. Приостановившись на втором этаже, толстяк похотливо облизнул губы, кивнул Мамочке К., заговорщически подмигнул Кайлару и пошел в одну из комнат, где его уже ждала девственница.

— Может, неправильные мы выбрали игры? — спросил Кайлар.

— Теперь это неважно. Пути назад в любом случае нет.

28

Фир Коусат постучал в одну из дверей огромной пирамиды Шо'сенди. Два удара, пауза, два удара, пауза, еще удар. Когда они с Дорианом и Солоном учились в магической школе огня, жили в комнатах попроще. Да и теперь Фиру и Дориану предоставили такие хоромы отнюдь не в знак благодарности за их службу и вклад в развитие страны, а для того, чтобы удобнее было за ними следить.

Дверь приоткрылась, и из-за нее выглянул Дориан. Фира это всегда забавляло: Дориан был пророком и мог предсказать падение королевств или исход лошадиных бегов — что приносило немалые прибыли, если, конечно, Фиру удавалось уговорить друга, — но определить, кто к нему пожаловал, Дориан не умел. Он говорил, прорицания, касавшиеся его самого, могут свести с ума.

Втянув Фира внутрь, Дориан закрыл дверь на засов. Фир почувствовал, что проходит сквозь немыслимое количество защит, и стал в них вглядываться. Защита от подслушивания его ничуть не удивила; защита от вторжения показалась несколько странной — обычно ее ставили, уходя из дома. Но больше всего сбивала с толку защита, удерживавшая внутри магию. Фир пощупал прожилки заклинания и изумленно покачал головой.

Дориан был магом, какие рождались раз в целое поколение. Выучившись в Хот'саларе, потом в целительской школе Ганду и усвоив все преподаваемые там волшебные науки, Дориан шестнадцатилетним юношей поступил в школу огня и стал изучать огненные заклинания, хоть они его совершенно не интересовали, а он даже не трудился прикидываться, будто ими увлечен. Если бы не дружба с Фиром и Солоном, Дориан махнул бы на Шо'сенди рукой. Дарования Солона почти не выходили за рамки общения с огнем, зато он из троих приятелей был самый сильный. Фир не понимал, почему Солон и Дориан с ним подружились. Быть может, потому, что он не страшился их превосходства. Солона и Дориана, вне всякого сомнения, любили боги; Фир, зная это, не видел смысла им завидовать. Помогало, наверное, и то, что он был из простонародья, а еще то, что всякий раз, когда ему не давалась учеба и хотелось позлиться на друзей, либо тот, либо другой звали его поупражняться с мечом.

Фир был полноват, но весьма проворен, к тому же каждый день тренировался с мастерами клинка — их основная учебная база располагалась в десяти минутах ходьбы от школы Шо'сенди. Вызываясь сразиться с Фиром, Солон и Дориан знали, что выйдут из боя в синяках. Дориан умел их залечивать, но поначалу оба терпели адскую боль.

На кровати Дориана лежали наполовину упакованные седельные вьюки. Фир вздохнул:

— Ты прекрасно знаешь, что Собрание запретило тебе уезжать за пределы страны. До Сенарии им нет особого дела, и мне не было бы, не отправься туда Солон. Может, пошлем ему письмо, скажем, чтобы немедленно возвращался?

Руководство школы, естественно, рассуждало иначе. По сути, их волновал один вопрос: попадет ли единственный на континенте Мидсайру — или даже единственный на всем белом свете — пророк в руки короля-бога.

— Ты еще не знаешь самого интересного, — сказал Дориан, улыбаясь как мальчишка.

У Фира от лица отхлынула кровь. До него внезапно дошло, зачем Дориану понадобилось заклинание, маскирующее магию.

— Только не говори, что хочешь похитить его…

— Похитить? Но ведь он наш. Мы трое вычислили, где он, нашли его, вернули на место. Это они похитили его у нас, Фир.

— Ты же сам согласился, что хранить его лучше здесь. Мы позволили им его забрать.

— А теперь я беру его назад, — сказал Дориан, пожимая плечами.

— Иными словами, ты снова бросаешь вызов всему миру, так понимать?

— Нет, Фир, не так, наоборот: я выступаю за сохранение всего мира. Поедешь со мной?

— Поехать с тобой? По-видимому, ты уже обезумел? А я думал, у тебя в запасе еще лет десять, — сказал Фир.

Как только у Дориана обнаружился пророческий талант, он первым делом попытался увидеть собственное будущее. И узнал, что однажды сойдет с ума, как бы ни пытался этого избежать. Очередные попытки предсказать свою судьбу грозили ускорить страшный день.

— В любом случае, не слишком много. — Дориан пожал плечами, будто перспектива лишиться ума его ничуть не волновала. Он вел себя точно так же, отправляя Солона в Сенарию, хоть и знал, что цена этой поездки — любовь Солона. — Предупреждаю, Фир: если ты согласишься составить мне компанию, то не раз об этом пожалеешь и больше никогда не получишь возможности пройтись по залам Шо'сенди.

— Предложение заманчивое, ничего не скажешь, — пробормотал Фир, закатывая глаза.

— Зато тебе предстоит по меньшей мере дважды спасти мою жизнь, обзавестись собственной кузницей, прослыть на весь мир лучшим из лучших оружейников, внести небольшой вклад в спасение мира и умереть вполне довольным собой, но не настолько старым, как мы с тобой надеемся.

— О, какое счастье! — язвительно воскликнул Фир, скрывая страшное волнение. Дориан редко рассказывал, что знал, но если о чем-то упоминал, никогда не лгал. — Говоришь, внесу небольшой вклад в спасение мира?