Путь тени

— Вы что же, знаете, где можно достать этот серебряный шар?

— Представь себе, что ты король. Ка'кари раздобыть смог, а как им пользоваться, не имеешь понятия. И никому вокруг не доверяешь. Как ты поступишь? Оставишь ка'кари на черный день? Прибережешь его для потомков? Записывать, что это такое, не стоит, потому что как только ты умрешь, толпа «доброжелателей» тотчас перетрясет все твои вещи, и прощай драгоценность! Ты решаешь, что все объяснишь сыну, естественно, с глазу на глаз. Перед тем, как он взойдет на трон. Но, как это часто случается с королями, вскоре тебя убивают. Что происходит с ка'кари?

— Он достается наследнику.

— Да, но тот понятия не имеет, что это за штуковина. Или всего лишь предполагает, что вещь эта ценная, магическая, однако, как ты верно сказал, едва он откроет свою тайну магам, они задумают украсть ка'кари и рано или поздно сделают это, может, когда шар перейдет по наследству следующему королю. В общем, новый правитель помалкивает и бережно хранит ка'кари. По прошествии веков на артефакт уже смотрят как просто на одну из королевских драгоценностей, которых в казне пруд пруди. А через семьсот лет на свете не остается никого, кто мог бы подсказать, как пользоваться этим шаром. И вот вдруг наступает день, когда халидорский король-бог требует заплатить ему дань, в том числе и отдать конкретную ценную вещь. Немыслимо глупый сенарийский король берет и вручает эту ценность любовнице.

— Вы хотите сказать… — начал было Кайлар.

— Я только сегодня узнала о том, что Девятый подарил серебряный ка'кари, Шар беспредельных возможностей, леди Джадвин. Выглядит он как алмаз с серебристым отливом. Королева Налия всегда была от него в восторге. Она думает, что ка'кари затерялся, сердится, заставляет искать его по всему замку. Поэтому завтра ночью кто-нибудь из приближенных короля — кто именно, я не знаю — отправится и заберет шар назад. У Джадвинов в этот вечер как раз будет праздник. В общем, выдается прекрасная возможность перехватить ка'кари. Стражи, маги, окутанные защитными заклинаниями стены королевской казны — ничего этого поблизости не будет. Леди Джадвин или вынесет шар сама, или его заберут прямо из ее покоев. Ты должен четко сознавать, Кайлар, что поставлено на карту. Предполагают, будто ка'кари сам выбирает себе хозяина, но халидорцы верят, что смогут с помощью магии заставить его работать по принуждению. Если это у них получится… Только вообрази, в какой кошмар превратится весь мир, если король-бог обретет бессмертие.

Кайлара бросило в дрожь.

— Вы это все… серьезно? А Дарзо в курсе?

— Видишь ли, мы с Дарзо… Одним словом, я сейчас не расположена ему помогать. Это еще не все, Кайлар. О том, о чем я тебе поведала, знаю не только я.

Лицо Мамочки К. исказило страдание. Она отвернулась.

— Что вы имеете в виду?

— Халидорцы кое-кого наняли, шар собираются похитить. Благодаря этой сделке мои шпионы и выведали, как обстоят дела. Не исключено, что грядет настоящий погром.

— Не исключено?

— За дело взялся Хью Висельник.

— Хью Висельник устроит погром? Но ведь он специализируется на убийствах!

— Знаю, — ответила Мамочка К.

— Кого же тогда ему предстоит убить?

— Тут возможны варианты. На праздник съедется половина высшей знати со всего королевства. Приглашение принял и твой приятель Логан, возможно, он туда явится на пару с принцем — они ведь близкие друзья.

— А кто для вас шпионит? Может, и для меня можно достать пригласительный?

Мамочка К. загадочно улыбнулась.

— Мои шпионы для тебя совершенно бесполезны. Правда, есть одна девушка… Она наверняка тебе поможет. Я делала все, что в моих силах, чтобы вы не общались, но, увы, обстоятельства сильнее нас… Ты с ней знаком.

36

Кайлару доводилось приближаться к жертве средь бела дня, почти перед носом у стражников; сидеть, согнувшись в три погибели, под низким столом, где его оцарапала кошка, пока соседнюю комнату обыскивали воины. Как-то раз он был вынужден спрятаться в винной бочке, чтобы не попасться на глаза дегустатору вин, который раздумывал, какую бы выбрать бутылку на ужин хозяевам-аристократам. А однажды, подсыпав отравы в котел, он затаился буквально в ярде от печи и наблюдал за поваром, раздумывавшим, почему блюдо вышло столь странным на вкус.

Но никогда прежде Кайлар не волновался так, как сегодня.

На дверь — узкий вход для слуг — он смотрел жалостливым взглядом. Ему предстояло сыграть роль нищего и попросить корочку хлеба. Его волосы были пропитаны жиром и посыпаны пеплом, лицо намазано коричневой краской, руки казались грубыми и шишковатыми. Чтобы приблизиться к этой двери, ему пришлось открыто пройти мимо вооруженных стражников у высоких ворот имения. Один из них, коренастый молодой парень с алебардой в руке, окликнул его:

— Эй, старик! Тебе чего?

— Болтают, будто тут живет одна девочка… Мисс Кромуилл. Я подумал, не найдет ли она для несчастного сухую хлебную корку?

К разговору подключился второй стражник, крепыш лет сорока, который, если бы его товарищ не стал задавать вопросов, пропустил бы Кайлара, лишь окинув его беглым взглядом.

— Говоришь, мисс Кромуилл? Ты ей что, родня? — От него так и веяло угрозой.

— Нет-нет, никакая не родня. — Кайлар хрипло засмеялся. — Просто я ее знаю.

Стражники переглянулись.

— Ты притащился сюда именно сегодня, когда тут вот-вот закатят пир горой. Намерен отвлечь ее от важных дел? — спросил Коренастый.

Второй покачал головой, что-то пробормотал себе под нос и похлопал Кайлара по плечу.

— Честное слово, в один прекрасный день моему терпению придет конец, и я погоню оборванцев мисс Кромуилл в три шеи, только пятки засверкают!

— У нее золотое сердце… — пробормотал Кайлар.

— Эй, Бирт, иди ты со своими похлопываниями знаешь куда! Так ты их вовек не отвадишь.

— Кухня вон там, — сказал Кайлару более взрослый стражник. Он повернулся к товарищу. — А ты, если еще раз пошлешь меня, сам полетишь ко всем чертям, понятно?

Кайлар, хромая, поплелся к кухне. Стражники, хоть и болтали много лишнего, явно знали толк в своем деле. Оружие оба держали так, что могли в любую минуту пустить его в ход, и не преминули обыскать Кайлара, что могло закончиться для него провалом. К счастью, ни один, ни другой ничего не заподозрили.

До кухни Кайлар шел не спеша. Джадвины были герцогами в пятом поколении, их дом считался одним из лучших в городе. Стоял он на берегу реки Плит и смотрел прямо на сенарийский замок. Левее раскинулся восточный королевский мост, официально предназначенный исключительно для военных целей, но используемый, как утверждала людская молва, для тайных встреч короля с любовницами. Если леди Джадвин и впрямь изменяла мужу с Алейном, значит, ее имение было расположено очень удобно еще и в этом смысле. Слухи подтверждались и тем, что король без конца отправлял герцога с дипломатическими поручениями то в один, то в другой уголок Мидсайру; все, кроме самого герцога, знали, что в его поездках нет никакого смысла.

Особняк возвышался на холме, с которого была лучше видна река; впрочем, любоваться на нее изнутри можно было только с верхних этажей — имение Джадвинов окружала двенадцатифутовая стена, утыканная железными кольями.

Дрожащей, якобы от старости, рукой Кайлар постучал в дверь для слуг. Она мгновенно раскрылась.

— Да?

Стоявшая на пороге молодая женщина, вытирая руки о передник, вопросительно посмотрела на Кайлара.

Она была красавица — лет семнадцати, с фигурой, напоминавшей песочные часы, которой позавидовала бы любая из девиц Мамочки К. и которую не портила даже грубая суконная одежда прислуги. Шрамы до сих пор оставались на ее лице — крест на щеке, крест на полных губах и петля, начинавшаяся от уголка губ и заканчивавшаяся рядом с уголком глаза. Из-за рубцов казалось, что она все время чуть улыбается, однако неприглядность шрамов скрашивалась добрым выражением лица.