Путь Упуата

Рахотеп тем временем осторожно прятал в резную шкатулку, выложенную внутри мягкой шерстяной тканью, фаянсовый сосуд в виде фигурки Анубиса.

— Стрелы выбросить! — скомандовал он, не поворачиваясь. — Не хватало еще кому-нибудь сдохнуть от собственного оружия. И пусть их закопают где-нибудь: еще уколется кто невзначай.

Даниил понял, как именно они смогли победить кошмарное войско слуг акху. Что называется, «не по благородному». Черт, да какое тут благородство?! Это ж зверье! Не будь Рахотепа с этим кувшинчиком, может, сейчас бы хурсарки доедали его, Данилы Горового, печенку. И не помог бы никакой волшебный амулет …

Кто-то несильно дернул его за передник. Парень обернулся и увидел… желтые миндалевидные глаза Открывателя Путей.

— А, — вяло скривился Данька, отчего-то не сильно удивившийся. — Явился, не запылился... Путеводитель. Где же ты раньше был, охранничек хренов? Нет, чтобы на часок раньше поспеть. Глядишь, и не так все повернулось бы. Хотя, впрочем, какой с тебя толк. У вас ведь нейтралитет, политика невмешательства…

Он махнул рукой и отвернулся.

Упуат хотел было по своему обыкновению огрызнуться, но, повертев головой по сторонам, сдержался. Не время качать права. Не та ситуация.

Вновь вцепившись зубами в передник приятеля, волчок настойчиво потянул его в глубину рощи, мол, надо поговорить.

— Ну, во-первых, здравствуй, — начал хозяин дорог Дуата, едва они удалились на приличное расстояние. — Все-таки давненько не виделись!

— Привет! — буркнул молодой человек таким тоном, что любой другой на месте ушастого нетеру скрылся бы после такого приветствия от греха подальше.

— Да, бездна энтузиазма! — иронически хмыкнул волчок. — Сам же поручил ответственную миссию, оставив в тылу врага, а теперь я еще и крайний. Ладно, подробный отчет отложим на потом, а пока позволь тебя спросить; отчего это хурсарки не повторили атаку? Молчишь? Нет бы сказать другу спасибо за то, что он, рискуя собственной головой, влез на волну акху и послал этим гадам сигнал отбоя. — Упуат сделал короткую, но эффектную паузу и вновь ринулся в атаку: — А кто, с ходу, даже не передохнув после многотрудного и изнуряющего бега по пустыне, не заботясь о собственном организме, целый час держал над оазисом защитный купол, чтобы нейтрализовать центр управления акху? У них там, наверное, все батареи накрылись от перегрева. Данька молчал. Крыть ему было нечем.

— Но эти акху…— возмущенно зарычал волчок. — Эти… Ну, они дождутся войны!

— У них там, в пустом колодце, был спрятан маскёр, потому я ничего и не почуял, — успокоившись, сообщил он. — Великий Дуат, какой маскёр! На две головы выше того, что было раньше! Тут разве что Старший сумел бы разобраться, что дело нечисто.

Попытался я его отключить — ничего не вышло: пришлось просто прикончить.

Молодой человек не стал расспрашивать — что такое (или кто такой) этот «маскёр», и зачем его обязательно надо было убивать?

Он просто слушал. Оцепенение, вызванное последними событиями, еще не прошло.

— А нор для своих тварей они нарыли там видимо-невидимо! — продолжил нетеру. —Да так ловко, что снаружи почти ничего и незаметно. Видать, давно тут обретаются — вот караваны и пропадают. И те, кто пытался поселиться, — тоже… Да, а Нейт с Сохмет тут крупно прозевали, ох, по возвращении подам доклад: вот уж они у меня побегают! — мечтательно протявкал Упуат. —Это ж надо было — не заметить акхучью базу, можно сказать, в нашей старой вотчине…

И эти слова о «нашей старой вотчине» послужили спусковым крючком для Даниила.

— Вотчине, говоришь!? — почти заорал он. — Плохо вы о подданных заботитесь, о рабах своих верных! Храмы вам строят, жертвы приносят, а толку? Вы враждуете, а кровь люди проливают! Вот, полсотни человек как не бывало! Парень чувствовал, что не может больше сдерживаться. — Да, — швырял слова археолог прямо в морду оторопевшего Упуата. — Вы вот пирамиды строить собрались, а сколько народу наэтих стройках загнется? Тебя это волнует и всю вашу звероголовую братву? Нет, ты скажи, — бесновался Даня, — тебе хоть немного их жалко? Людишек смертных — жаль хоть немного?!

Упуат не пытался возражать и, кажется, даже не сердился.

— Есть вещи и поважнее жизней нескольких десятков тысяч твоих соплеменников, — устало бросил он, воспользовавшись паузой — Даниил просто хотел набрать побольше воздуха перед новой тирадой.

— Это какие же? — усмехнулся Горовой.

— Например, жизнь сотен тысяч и миллионов людей, в том числе и детей этих самых простолюдинов, о которых ты так трогательно заботишься, — спокойно ответил пес— Или забыл предсказание Абул-Хасра? А может, ты считаешь, что мы специально выдумали его, чтоб заставлять тебя помогать нам?

Даниил пожал плечами. Такое ему в голову не приходило, хотя от нетеру он теперь готов был ждать всего, чего угодно. Но это действительно вряд ли.

— Видишь ли, Упуатушко, — произнес он, — тут есть одна закавыка: я-то прибыл из будущего, где нет никаких таких ужасов и, кстати, нет ни нетеру, ни акху… (Он не заметил, как при последних словах в золотых очах волчка что-то промелькнуло: не то сожаление, не то тихая ирония). — А ученые вот говорят, что время изменить нельзя и что случилось, то уже случилось. А если даже и можно, то просто возникнет параллельный мир со своим вариантом будущего: только и всего!

— Но вдруг твое будущее стало именно таким, потому что тебе было суждено перенестись к нам и совершить нечто,предначертанное судьбой? Ты готов рискнуть, чтобы проверить это? И если даже возникнет параллельный мир — неужели тебе, так скорбящему по погибшим воинам, которые вообще-то и предназначены для войны и смерти, не будет жалко человечество, которое станет мясным стадом для… не буду осквернять твой слух этим именем. К тому же для владеющего секретом путей Дуата нет ничего проще, чем перейти из мира в мир. Хоть даже и из одного, как ты выразился, параллельного, в другой. Что ты скажешь, если эти хозяева мира пожалуют однажды к вам в гости и захотят завоевать твою Землю?

— Ничего я не скажу, — остывая, бросил Данька. — Я же не отказываюсь: надо спасать, так буду спасать. Такая у нас, у русских, собачья доля — мир спасать за счет своей шкуры.

Молодой человек спохватился — не обидится ли собеседник, но на «собачью долю» Упуат никак не отреагировал.

Они помолчали, сидя на песке. Спиной Даниил ощущал корявый ствол старой пальмы, а душой — горечь и опустошение.

— Ответь, Проводник, будущее действительно можно изменить? — некоторое время спустя задал вопрос археолог.

— Достоверно это неизвестно… оно, наверное, и к лучшему, — бросил волчок. — Скажу тебе только — однажды, очень-очень давно, даже точно нельзя сказать, сколько лет назад, мы, вернее наши предки, решили всерьез это проверить.

— И что из этого вышло?

— Они были вынуждены бежать прочь с родной планеты куда глаза глядят, — мрачно закончил Упуат. — Давай, пошли. Тебя, наверное, скоро уже искать начнут…

— Идем. И… спасибо.

— Чего там, — махнул хвостом Открыватель Путей. — Одно ведь дело делаем. Кстати о делах - слушай чем я занимался...