Путь

— Что?! Что ты сказала?

— Не реви, говорю.

Подходит Чарли и обнимает меня вместе с Мате — всё-таки бразильянка довольно маленькая. За Чарли потягивается вся команда. Они по очереди подходят и говорят мне разные тёплые слова. Меня медленно отпускает. Вот так… я теперь полноценный член команды ГКСК «Ловкий Барсук», о чём есть запись в судовом реестре!

Правила торговли по-волусски, или добро пожаловать на станцию «Сигма»

Станция «Сигма» — это здоровенный металлический гриб в пространстве Иерархии, висящий над серебристым шаром Ируне, родиной волусов. Огромный торговый павильон, созданный волусами для обеспечения собственной торговли. История говорит, что коротышки строили её на протяжении двухсот лет и потратили астрономическую сумму кредитов.

Третий месяц я в экипаже, и на дворе ноябрь 2366. С Бекенштейна мы ушли на следующий день после получения мной документов. Капитану и суперкарго подвернулся отличный фрахт в Иерархию — партия мороженного крабового мяса. Вывоз мяса камчатского краба, равно как и самого краба, из пространства Альянса, да что там, даже с Земли, был запрещён. Турианцы, распробовав однажды этот деликатес, жаждали ещё — но индейское жилище вам, дорогие! Хотите крабиков — вэлкам в гости, и тут кушайте, сколько угодно, заодно посмотрите на достопримечательности, по музеям походите, принесёте денюжку, как туристы… Но когда запреты останавливали предприимчивых разумных? Вот так и повезли мы мясо в Иерархию, прямо на сам Палавен. Прилетели довольно быстро. На саму планету нас не пустили — разгрузились на орбитальном терминале. Здесь же взяли здоровенный груз продовольствия для военного флота, с доставкой в пространство волусов, отвезли на базу флота, там было ещё несколько мелких фрахтов — и, как итог, мы засели на «Сигме». Вот уже вторую неделю Малки ищет фрахт, но без толку. Макс ходит мрачный, хотя вся команда довольна — с теми деньгами, что наколотили за последнее время, мы на «Сигме» можем полгода сидеть и не переживать. Но это ведь не дело для настоящего торговца! Мы в тот день вернулись с Билли и Мате, хотя настоящее её имя: Мария Тереза Пилар Родригес Гонсалес де Ансусьон. Язык сломаешь выговаривать… вот и называем её Мате — по первым двум слогам её имён. Вернулись с прогулки по магазинам — деньги у меня есть, а у волусов на станции можно купить всё, вот просто всё… даже рабов, как говорят некоторые, только забирать придётся из Гегемонии, но купить можно и здесь. На мой вопрос, как на это смотрят власти Иерархии, получила ответ — косо смотрят, но, по условиям протектората, волусы в своем праве.

Купила себе платье и синтезатор — играть хотелось иногда просто до невозможности. Мате, глядя на меня, купила себе отличную акустическую гитару — мы переглянулись и договорились вечерком зажечь. Вернувшись на борт, застали кэпа и Малки за думами мрачными.

— В чём дело, капитан? — поинтересовалась Мате.

— Ничего понять не могу. Почему этот Горга Восск даёт такую мизерную цену за фрахт? Никто ведь не повезёт.

— Сколько он хочет? — включается в разговор Билли.

— Триста тысяч, доставка на «Арктур».

— Да это просто несерьёзно — накладные больше, чем стоимость фрахта! Кто в здравом уме за это возьмётся?

— Вот и мы понять не можем…

— А давайте, я с вами завтра схожу и попробую его почувствовать?

— Это как? — все смотрят на меня.

— Ну, я же эмпат, так что могу почувствовать желания разумного… да и вообще, любого живого.

— Так ты нас читаешь всё время?!

— Вы что — книги, чтоб читать вас? Делать мне больше нечего! Я эмпат, а не телепат. Я мысли не читаю, хотя иногда и по эмоциям понятно, о чём разумный думает.

— О чём же я сейчас думаю? — проверяет капитан.

— От вас идёт удивление и недоверие вперемешку со скепсисом. Вы думаете, что я вам вру.

Глаза капитана широко распахнулись.

— Верно! Да ты уникум, Rotschopf!

— Подожди, Джейн… Ты можешь чувствовать ложь? — спросил Малки.

— Легко и непринуждённо. Мне врать бесполезно, и вообще — при мне врать бесполезно. Я сразу чувствую.

— На каком расстоянии это работает? — снова спросил Малки.

— Знакомых я чувствую за десятки километров. Кого первый раз вижу — метров за восемьсот, при определённых условиях — в пределах видимости.

— То есть, например, в зале ресторана ты можешь легко читать всех?

— Ну да. Почти.

— Что значит «почти»?

— Азари умеют прятать часть эмоций и искажать их. Но ложь от них я всё равно почувствую.

— Да это же просто сказка какая-то! — воскликнул наш суперкарго.

— Объясни, Малколм, в чём фишка, — просит капитан.

— Макс! Мы берём её на переговоры, сажаем в уголке с мороженым — и она в гарнитуру сдаёт нам весь настрой заказчика: врёт-не врёт, насколько его ещё выжать можно… да это просто Wunder-Waffe!

Народ потрясённо молчит.

— Сам господь привёл нам тебя, Джейн. А ты ещё хотела нам деньги за маклера отдавать… Да если твоё умение нам хотя бы чуть-чуть поможет, это окупит вообще всё!

— Так что, капитан, идём завтра к волусу?

— Конечно, идём! — кричит Малки. — Я просто хочу понять — какого хрена ему надо?

Капитан только кивает в ответ.

Небольшой уютный офис во втором диске станции, в нём, за низким столиком, сидит коротышка в скафандре. Он спокойно посмотрел на нас троих. В чувствах прорезалась заинтересованность и некоторый скепсис с нотками ожидания.

— Приветствую вас, клан Земли. С чем пожаловали ко мне?

— Мы насчёт фрахта, уважаемый мастер Восск.

— Я уже говорил вам, что цена фрахта — триста тысяч, — произносит волус и с большим ожиданием смотрит на Малки. Чего он ждет? Такое ощущение, что ему от нас чего-то надо… В эмоциях волуса начинает сквозить разочарованием.

— Капитан, — шепчу я, — сколько стоит такой фрахт обычно?

— Тысяч шестьсот пятьдесят-семьсот… как договоришься. А что?

И тут я понимаю — волусу хочется поторговаться! Вот в лом ему отдавать фрахт просто так — видимо, время терпит, и он ждёт, что мы станем торговаться. Вот ведь жучила — эмоций ему, очевидно, не хватает!..

— Кэп, — снова шепчу я. — Он хочет поторговаться.

— Что?! Вот просто так поторговаться, как на базаре, что ли?

— Ага!

— Шайзе… я этого как-то не очень умею делать.

— Давайте, я, капитан?..

— Что «ты»?

— Поторгуюсь. Ведь мы в любом случае ничего не теряем.

— Ну давай, торгуйся, — капитан делает какой-то знак Малки.

Встаю и подхожу к столику волуса.

— Многоуважаемый мастер Горга Восск, названная вами сумма за фрахт просто смехотворна, и если мы подпишемся на него за такие деньги, нас ждёт разорение и смерть.

— В какую же сумму вы оцениваете свои услуги, клан Земли? — сипит волус вокодером, в его эмоциях заискрилось ожидание с нотками облегчения. Я сама завожусь — ну держись, коротышка!

— Восемьсот тысяч, не меньше.

— Это безумие! Да за такие деньги можно слетать туда и обратно! Четыреста тысяч, и это моё последнее слово. — В эмоциях волуса радость. Ну, понеслась душа по кочкам!

— Туда и обратно?! Да вы смеётесь… Грузовоз-рефрижератор! Семьсот восемьдесят — и то, только из уважения к вам!

В общем это веселье продолжалось полтора часа, и я пустила в ход всё своё красноречие, отточенное на уроках Светланы. Вспоминая всех святых и богов с духами, потрясая руками, переходя с базика на турианский, обещая кары небесные друг другу, мы в итоге сошлись на шестистах восьмидесяти тысячах. Под конец торга от волуса тянуло диким восторгом, а от капитана и суперкарго — удивлением с нотками недоумения, типа «во даёт мелкая». Когда торг закончился, и мы ударили по рукам, Горга куда-то слинял и появился через несколько минут, неся в манипуляторах скафа друзу невероятно красивых кристаллов, переливающихся всеми цветами радуги.