Путь

— Что ты делаешь?!

— Хи-хи-хи-хи… — Засмеялась Наин.

— Нинка!

— Ха-ха-ха-ха!

— Ты…

— Ну, тебе же понравилось! Так ведь?

— Ах ты, провокаторша! — вскрикнула сестра и повалила Наин на спину.

— Ха-ха-ха-ха… — Смеялась турианка, шутливо борясь с человечкой. — А вот и не справишься, не справишься… — Говорила она, стараясь не дать сестре завладеть своими руками и тут… Женька словно размазалась в воздухе и таки прижала Наинэ к дивану. Наин удивлённо посмотрела в сверкающие возбуждённые глаза сестры и спросила:

— Что ты только что сделала?!

— Я?! Я, ох-х-х… — Прошептала совершенно изумлённо Шепард. — Я что, ускорилась?

Надо сказать, что после Омеги, а особенно после чудовищного по мучительности отката. Женька не могла входить в форсированный режим движения. Сестрёнка просто сжималась от страха при любой попытке.

— Нинка! Я снова могу ускоряться! И страх, он ушёл! Его больше нет… — С восторгом прошептала сестра. Вскочила с дивана и, размазавшись в воздухе, оказалась у входа на кухню. — Я, снова я! — Прошептала она, тяжело со всхлипами дыша. — И пусть, сил пока маловато, но я, я прежняя — возвращаюсь…

— Это радует. — Отвечает турианка. — Смотреть на твои мучения было с каждым днём всё мучительнее.

Шепард ухмыльнулась и текучим движением вернулась на диван. Тот только чуть дрогнул под её невеликим весом, да Жанна тихо пискнула: — Женя, Нина! Давайте потише, спать же хочется…

А Яна, лишь тихо буркнула, что-то неразборчивое.

— Идём наверх. — Сказала Женька, потянув её за руку.

— Ну, идём… — Ответила Наинэ.

Девушки, оставив клонов дрыхнуть на диване в гостиной поднялись в спальню хозяек дома. Закрыли двери и Наин, под удивлённым взглядом сестры плюхнулась на её кровать, раскинув руки.

— Ах ты, нахалка! — Вскрикнула Женька и запрыгнула на кровать следом. — Что происходит, Наинэ?! Что с тобой?

— Ничего. — Ответила турианка и притянула сестру к себе, нежно покусывая её шею. — Ничего особенного, просто вспомнила традиции своего народа.

— Что ты хочешь сказать? — Спросила сестра.

— Вспоминай о принципах существования женского дома в кланах и родах…

— Так это когда было?!

— Ничего не изменилось, принципы неизменны. Традиции нерушимы. — Ответила Наин, ласково проводя руками по телу человечки. — Ты турианка не только по названию, ты давно одна из нас, по сути.

— Но, саймио [275] ?! Зачем?

— Женщины дома, всегда были ближе друг другу, чем мужчины. Мы хранители системы, оберегатели традиций и сути нашего народа. Мужчины уходят вперёд, жертвуют собой на фронтире. У них свои ритуалы и своя мотивация. А женщины остаются позади, сохраняя потомство и дом, храня и преумножая традиции. — Сказала турианка.

— И в постели? — Сумрачно спросила сестра.

— Если нужно, мы становимся любовницами друг другу. Мы суть семьи, мы её нерушимый тыл, в котором каждая должна быть уверена, что её детей не бросят на произвол судьбы и каждый её ребёнок, даже в случае гибели его отца и матери обретёт в лице остальных женщин Дома, двоих, троих, а то и десятерых, матерей. Мы неразделимы ещё и поэтому, Женя. Мы семья в гораздо более глубоком смысле этого слова, женщины турианки это суть нашей расы. — Сказала Наин.

275

* * * — Саймио — сестра. (турианский)

— И причём тут это? — Тихо сказала Шепард.

— При всём. Я люблю тебя, не только как сестру, с которой выросла, не только как боевого товарища, которому могу доверить свою спину в любом бою. Я люблю тебя гораздо глубже, и если у меня будут дети и случится, так что я или мой Змей покинем их раньше положенного срока. Ты будешь воспринимать их куда как ближе чем просто племянников. Они будут и твоими детьми тоже…

— Нин?

— Иди же ко мне… — Прошептала турианка, прижимая сестру к себе. — Мы одно целое в Доме нашем.

— А как же твоя вера? — Спросила человечка.

— Чем я нарушаю завет? Сказано: Возлюби ближнего своего — как самого себя. Я следую ему, я люблю тебя, сестра моя. Люблю и вовлекаю в жизнь Дома твоего. Прими свою суть — женщина семьи Таанирр, женщина рода Риккт, женщина клана Киибир. — Ответила Наинэ, чувствуя возбуждение сестры, вызывающее горячий отклик внутри себя самой.

— А как же Гаррус?

— Мы женщины Дома, мы нерушимый тыл наших мужчин, но всё что происходит между нами. Лишь наше дело и только наше дело. Главное, это их уверенность в нас. В нашей верности им…

— А как же Лиара? — Тихо шепнула Женька.

— Она одна из нас, и примет наши традиции, уже приняла в отличие от тебя. Это её судьба, как и твоя. Ты сама приняла суть, принимай и всё что ей сопутствует. И Лиара прекрасно знает эту часть жизни турианских кланов. Так что…

— Она, похоже, большая турианка, чем я. — Тихо сказала Шепард, прижимаясь к Наинэ и ведя губами по шее турианки.

И Наин тихо рассмеялась, стягивая с сестры футболку. — Мы, одно целое в Доме нашем, сестрёнка. Мы и есть Иерархия…

Женька («Цитадель» 11 мая 2387 г. Утро.)

Лежу, глядя в потолок своей спальни на Цитадели. Рядом прижалась сестрёнка, грея мой бок своим горячим телом. Я же просто прокручиваю в голове то, что узнала во время полного ментального контакта с нею. С моей любимой турианкой, которая в итоге стала мне почти настолько же близкой, как и Лиара. И всё произошедшее несколько минут назад, на самом деле инициатива моей любимой азари, а сестра лишь поддержала её. Устроив мне сеанс своеобразной терапии.

Надо сказать, что после боя на Омеге во мне что-то будто бы перегорело. И, несмотря на все усилия моей возлюбленной и родных. Я чем дальше, тем больше погружалась в состояние этакой холодной отрешённости, в которой меня почти ничего не трогало. Всё будто бы подёрнулось пеплом, и я взирала на мир с этакой отстранённостью древнего старца. Все мои попытки показать близким, что это не так рассыпались прахом, любящие меня разумные раскусывали мою игру легко. Но, всё равно, не оставили надежду вернуть меня прежнюю, а я сама… Даже не могла себе, себе самой до последнего момента ответить хочу я этого или нет?

Чудовищная боль, сначала от потери Наин и Ису, а потом от отката, словно выжгла меня изнутри. Испепелила все мои чувства, оставив после себя лишь серый пепел.

Я как могла сопротивлялась этому. Ли, моя милая Лиара, бросила на это всю силу собственных чувств, но всё было тщетно. Чем дальше, тем больше я уходила в пучину холодного созерцания, в которой меня не особенно и волновало происходящее вокруг.

А сейчас, прижимаясь к горячему боку любящей меня турианки, внезапно осознала. Что от отрешённости не осталось и следа. Пламя любви Наинэ растопило холод в моей душе, вернув окружающему яркие краски.