Путеводитель

— А теперь последний штрих, — напомнил о своем присутствии визирь.

Он подошел и начал закатывать мне рукава. Обнажив мои руки, испещренные татуировками, он, утвердительно хмыкнув, сделал шаг назад. Я почувствовал легкое жжение возле запястья. Бросив взгляд на местоположение ощущаемого дискомфорта, я увидел торчащую из под кожи иглу. Капля крови скатилась с её края на мою кожу.

— Ты же обещал, — успел сказать я, когда снадобье стало действовать.

Я опять стал наместником Бога на земле. И весь окружающий мир лежал у моих ног, готовый служить мне по одному слову. Я устремил свой взор к небу, что виднелось из раскрытого окна. Солнечный диск вновь застлал силуэт дирижабля. Я не придал этому значения. Ведь только моя воля имела смысл. А моим желанием сейчас было идти к людям и нести им свет Истины. Моей Истины.

Людское море простиралось передо мной. Я видел душу каждого из них. Каждый грех и доброе дело. Каждое желание и стремление. Всё это было для меня картиной откровенности. И в моих силах было дать то, чего они хотят. Вера. Вера, что толкает вперед, неважно, прав ты или нет. Если веришь, то для тебя нет непонятных вопросов и дилемм: как можно и как нельзя. Ты веришь и делаешь. Веришь и живешь. Я поднимаю руки, и в такт моим движениям поднимаются людские головы. Я делаю вдох, и все задерживают дыхание, ожидая, когда выдохну я. Их сердца в моей власти. Из моего рта начинают литься истинные речи и мир останавливается. Воздух, зажатый плотной пеленой человеческого внимания не шевелится, словно залитый патокой. Звуки замирают и бегут, обратно давая волю моему гласу. Я вкладываю новое видение окружающей действительности в страждущие умы и голодные сердца. Словно волны набегают мои слова, становясь все выше и выше как, аквамариновые валы во время шторма. Многие начинают терять сознание от напряженности и невероятности происходящего. Их поддерживают стоящие рядом друзья. Наконец огонь моей Истины достигает своего пика. И резко сведя руки перед собой, я посылаю людям, внемлющим мне, посыл Чистой Веры. Словно ураганный ветер, он проносится сквозь толпу, оставляя в каждом сердце каплю Истины и Божественности. В изнеможении я чуть ли не падаю, но чьи-то крепкие руки придерживают меня. Сознание исчезает, и последнее, что я вижу, это лицо Андрея Гека с мокрыми дорожками на щеках от слез.

— Прости меня, Посланник, — говорит он сдавленным голосом.

…Вновь и вновь я вспоминал слова Андрея. Его просьба простить, сказанная искренне от всего сердца. Казалось, это было так давно. Хотя на самом деле уже прошло более 2 месяцев с тех пор, как я второй раз в жизни перевоплотился в полубога. Пусть чисто психологически, но моя вера была настолько сильна, что окружающие меня люди восприняли это за истину. И теперь я несу этот свет по всей стране для нищих духом или колеблющихся сердцем. Но это не мешает мне все так же тщательно готовиться к своему побегу из этого мира к себе домой. И пусть, как говорит Турхан, шансы малы настолько, что скорее муравей поднимет гору, но я верю и надеюсь. Как-никак вера — это все что у меня осталось. Тем временем управление моим вторым, так сказать, божественным «я» дается мне все лучше и лучше. Теперь нет нужды применять химические катализаторы, чтобы вызволить его на свет. Мне нужно лишь захотеть, правда, очень сильно, на грани безумия. Но все же, это очевидный прогресс. Так же я стал лучше понимать мир, в котором нахожусь, углубился в историю, политику, а особенно, в науку. И пусть она здесь развита довольно односторонне, я всеми силами пытаюсь понять, как перемещаюсь между мирами и в чем состоит суть процесса. В этом мне помогает мой наставник и подпольный революционер Турхан. Естественно, наше общение для всех носит характер чисто научный и познавательный. Но это не мешает мне приближаться к воплощению моей идеи побега. Благодаря ученым во главе с Турханом мне уже удалось довольно точно узнать координаты точки, где был открыт «секрет» во время моего прихода в этот мир. Теперь оставалось только провести несколько экспериментов с различными видами энергии, чтобы узнать, какой именно её вид может открыть портал. Ну и, конечно, необходимо моё личное присутствие при этих опытах. Так как я оказываю странное воздействие на пространство в местах, где расположены «секреты». Или как их называют местные ученые, «точки локальной деформации пространства с возможность разветвления линейности реальности». По мне, так это излишне вычурно, так что я продолжаю называть их просто «секретами». Все наши стремления и идеи приходится скрывать от главного визиря. Несмотря на то, что он очень изменился после того моего выступления на балконе, все же стоит быть настороже. И не выдавать ему истинного положения вещей. Хотя изредка я ловлю его странные взгляды на себе. Но для личного разговора со мной Андрей видимо еще не созрел. Сплошные тайны и недомолвки вокруг. Я стараюсь не обращать на это внимание, ведь для меня главное — просто попасть домой. Лица, обличенные властью же, через Гека продолжают меня использовать словно поп-звезду в моем мире, практически каждую неделю вывозя в другой город для проповеди. Хотя я бы назвал это скорее каким-то изощрённым сеансом гипноза. Судите сами, несмотря на мой мощнейший психологический посыл людям, я не могу удерживать в повиновении толпу в десять тысяч, а то и больше, человек. Вот тогда и приходят на помощь огромные паровые дирижабли, распыляющее над местом проведения психотропные препараты, ослабляющие волю. Вместе с моим вторым «божественным я» это дает потрясающий эффект. Люди буквально загораются огнем патриотизма и веры. Так что сейчас по все стране катится всепожирающая волна фанатизма перемалывающая и вбирающая в себя всех несогласных. Естественно, все это делается не просто так, а готовится мощнейшая экспансия на остальные страны этого мира. Ну и, конечно же, без крови, а именно большой крови здесь не обойтись. И я уже начинаю чувствовать запах насилия, витающий вокруг. Раньше я, увидев себя и содеянное мной, ужаснулся бы и подумал, каким монстром надо быть, чтобы такое творить. Но сейчас я отхожу от закостенелых рамок устаревшей черно-белой морали «это хорошо, а это плохо; так можно, а так нельзя». Но самое интересное, что все, кто придумал эту этическую игру, тоже были не без греха. Судите сами: если убивать людей — это плохо, то почему убивать людей разной с тобой веры или национальности, да и просто с другим цветом кожи — нормально и даже правильно? Где правда? Воровать плохо и гадко, но у богатых можно, только бедным потом раздай. В общем, сейчас всё эти нелепые глупости меня немного стали раздражать, и я стараюсь жить по своим законам. Лишь моя совесть имеет надо мной власть. И только она скажет, когда нужно остановиться. Так что, идя вперед, я не оглядываюсь на содеянное, ибо для меня есть один путь. И этот путь ведет меня домой.

Сегодня у меня должно быть еще одно выступление перед паствой. И я знаю, как это будет. Вновь смотрящие на меня с мольбой дать им часть себя сотни тысяч глаз. Мои слова, разрывающие души и дающие надежду. Затем всеобщий экстаз и раболепное почитание. Ну и наконец, обессиленный я, падающий на руки всегда находящегося рядом в таких ситуациях визиря. Кажется, уж что-что, а научится контролировать свою энергию я уже должен был, но каждый раз все равно отдаю всё, что у меня есть, людям, жаждущим моей Истины. И сейчас, стоя перед зеркалом за несколько минут до моего выхода к ожидающей пастве, я смотрел на себя. Смотрел и видел, как изменился. Не физически, но психологически. Вот только кем я стал? Эти вопросы будоражили меня, но я знал, что ответ придет не скоро. А пока нужно идти и дарить людям свет Истинной Веры…

Следующие несколько дней я восстанавливался и набирался сил. Теперь главным в моем плане было сделать следующее выступление перед страждущими в том месте, куда указывали координаты, добытые Турханом. Естественно, нужно было обосновать это очень серьезно. Ведь, несмотря ни на что, главный визирь все еще оставался моим врагом. Да и люди, стоящие за ним, ни в коем случае не захотели бы потерять такую могущественную фигуру, как я. Так что, как и прежде, приходилось действовать максимально осторожно и осмотрительно. Вот и к разговору с Геком я готовился очень тщательно.

— Гек, скажи, много ли я сделал для вашей страны и для её людей?

— Алексей, ты сам прекрасно понимаешь, что невозможно измерить твою помощь. Дав многим мятущимся духом новый путь, ты словно оживил давно забытые искры веры в людях. Так что, без сомнений, ты сделал очень много для всех нас, — с почтением ответил он.

— Видишь ли ты, о главный визирь, моё отношение к нашему общему делу? — немного высокопарно продолжил я.

— Бесспорно, ты всей душой и сердцем радеешь за приобщение безвольных к свету Истины.

— И если я так много сделал для вас и всем своим пекусь о благополучии вашего народа, то не стоит ли вспомнить о моей небольшой просьбе?

— Я понимаю, что ты имеешь виду. Но вспомни наш последний разговор. Ученые всех Ханств в поисках решения твоей проблемы. Но, к сожалению, мы стоим только на первой ступени понимания строения мироздания. И о твоем возвращении домой пока можно говорить только теоретически.

В моей голове пронеслись мысли о том, что, сколько бы ты не верил людям и не доверял им, все равно они покажут своё истинное нутро. Вот и сейчас, глядя мне в глаза и буквально преклоняясь передо мной, Гек откровенно врал. Я знал (благодаря Турхану), что некоторые отдельные анклавы ученых в Ханствах вплотную подошли к открытию секрета прохода в другие миры. И только небольшие различия в теории построения действующего опытного образца мешают им создать прототип моего «секрета». Все это тщательно скрывалось от меня. И вы сами понимаете, зачем. Чтобы человек, уже практически пророк, исчез, не закончив свою святую миссию? Это же нелепо и глупо. Он должен быть на привязи. На коротком поводке из обещаний и надежд. И зная все это, я смотрел на Андрея и видел в его глазах иллюзию честности. Иногда мне казалось, что он сам верит в свою ложь, настолько правдоподобна была его игра. Но в ту же секунду я одергивал себя. Нельзя верить тем, кто лжет тебе. Нельзя открываться тем, кто сам от тебя закрыт. Так много нельзя в этом мире, да и в других мирах тоже. И так мало можно. Но, тем не менее, мне нужно продолжать наш разговор. Ведь я знал, что в «открытую» мне играть нельзя. И сейчас самое время завести беседу в паутину логических несуразиц и отвлечь Гека от главного.

— Хм, ты, наверное, меня неправильно понял. Путь домой для меня теперь не самое главное. Я вижу, сколько дал и еще могу дать людям этого мира. Теперь я осознал своё истинное предназначение. Вера и Истина Отца нашего — вот мой путь. И это путь к новому дому. Я не хочу никуда уходить. Быть здесь и дать каждому вкусить пищи чистой Веры. Показать правильную дорогу заблудшим овцам. Вот чего я хочу. И я говорю спасибо тебе, Андрей Гек, за то, что даешь мне эту возможность. Я говорю тем, кто стоит выше тебя по власти, но ниже по духовному сану, спасибо. Ведь они тоже помогают мне в стремлении донести свет в людские сердца. Я говорю спасибо каждому глотку воздуха и лучу солнца, за то, что живу и могу продолжать своё благое дело.

Главный визирь посмотрел на меня с дружеской теплотой и внезапно улыбнувшись, кивнул.

— Алексей… после таких слов я могу лишь преклонить пред тобой свои колени. Я долго сомневался, ты ли тот, кого мы так долго ждали. И каждый раз ты все больше и больше убеждаешь меня, что я не ошибся в своем решении. Через месяц тебя ждет одна из самых важных церемоний нашей веры. Еще никто не удостаивался такой чести, — он замер еще раз, проникновенно взглянув мне в глаза, и лишь поймав мой открытый и честный взгляд, продолжил, — твой дух, и тело должны будут пройти через Таухид. После этого ты станешь Истинным Пророком его, Помазанником Божьим.

Я старался продолжать одухотворенный вид, но внутри весь дрожал от волнения. Он уже был почти на крючке. Осталось только подсечь.

— Я смиренно принимаю эту великую ношу и огромную ответственность. Прошу лишь об одном. Могу ли я выбрать место для проведения церемонии?

Немного помолчав, он, странно взглянув на меня, ответил.

— Так как ты первый, кто будет проходить Таухид, то, думаю, место не имеет значения. И если ты хочешь выбрать его сам, то говори.

Увидев его взгляд, я понял, что он что-то подозревает. Правда, пока его мысли не оформились во что-то четкое, мне стоило убедить его в другой подоплеке выбора места для проведения церемонии.

— Я бы хотел, чтобы там, где моя душа и тело пришли в этот мир, и состоялось моё причащение. Для меня это будет означать, что я обрываю связи с прошлым, и мой обновленный дух будет жить только для этого мира. Надеюсь, моё скромное желание не покажется тебе глупым и неуместным.

— Понимаю твое стремление. И одобряю. Пусть там, где всё началось, там и закончится, — после этих слов он встал и слегка поклонившись, вышел.

Первые несколько секунд после его ухода я сидел, не шелохнувшись все еще не веря в свою удачу. И только после, издав утомленный вздох, понял, что мой план по возвращению домой поднялся еще на одну ступень выше. Главное теперь передать эту информацию Турхану и проработать техническую сторону вопроса. Ведь остается еще много нерешенных проблем. Но время еще есть, и я очень надеюсь, что все сложится, как надо.