Пути истории

В конце февраля продвижение советских войск задержалось, так как наступление не могло продолжаться без подвоза горючего, снарядов, продовольствия и новых пополнений, в том числе из поправлявшихся в полевых госпиталях. Линия немецких войск сократилась и поэтому стала более обороноспособной. Гитлер решил к тому же, что наступление Советов опаснее для Германии, чем наступление западных союзников, а потому опять перебросил войска с западного направления на восток, способствуя дальнейшему наступлению союзников на Германию. Надо отметить, что немецкие железнодорожные коммуникации действовали с большими перебоями.

Уже в предшествующие периоды происходили неоднократные встречи Рузвельта и Черчилля (или Рузвельта, Черчилля и Сталина, например в Тегеране, в Ялте). Здесь вырабатывались глобальные стратегические и политические решения. Принципиально важной была историческая Атлантическая хартия, предложенная Рузвельтом и Черчиллем. В ней утверждалось, что их страны не стремятся к территориальному или иному расширению, уважают права наций на самоопределение, и выражалось стремление заключить «мир, который даст всем нациям возможность жить в безопасности внутри своих границ». Вскоре после Пёрл-Харбора состоялась еще одна конференция, на которой было заявлено, что Объединенные Нации не заключат никакого сепаратного договора о мире, что принципы Атлантической хартии приняты ими всеми, что союзники сражаются, дабы «защитить жизнь, свободу и независимость и религиозную свободу и чтобы сохранить права человека и справедливость».

В октябре 1944 г. в Москве Черчилль и Сталин опять провели совещание: близость победы диктовала необходимость договориться по важнейшим вопросам войны и послевоенной политики. Черчилль еще раньше пытался добиться прямой договоренности между Миколайчиком, главой польского правительства в Лондоне, и Берутом, главой прокоммунистического Комитета национального освобождения в Люблине на занятой советскими войсками территории. Миколайчик настаивал на восстановлении Польши в границах 1938 г., и стороны не пришли к соглашению. Однако Черчилль и Сталин договорились о разделении сфер влияния в Восточной Европе: Румыния и Болгария доставались СССР, Греция — Англии; Югославия должна была находиться под влиянием обеих держав, но в конце концов Черчилль отказался от поддержки Михайловича и признал представителей Тито при условии символического участия в его правительстве некоммунистических деятелей (такая же договоренность была достигнута относительно правительства Берута). Нечего и говорить, что «буржуазные» представители скоро были устранены из правительств Польши и Югославии.

Восьмая фаза (посткапиталистическая)

Итак, капиталистическое общество породило несколько альтернативных идеологий, в том числе коммунизм и нацизм. В основе нацизма лежала, однако, идея всемирного завоевания и милитаризации, на что ее сторонникам не хватило сил. Более стойким оказался коммунизм, но сама его прочность привела к бюрократическому застою и, закономерно, к экономическому оскудению. В Восточной Европе пришлось препятствовать его распаду вооруженной силой (Венгрия, 1956 г.; Чехословакия, 1968 г.). Старания распространить коммунистическую идею за пределы «страны победившего коммунизма» — СССР приводили к дорогостоящим, но бесполезным попыткам поддержать тоталитарные режимы в странах Африки (бывших колониях), в Латинской Америке. Они и не могли не оказаться бесплодными, потому что африканские диктатуры, якобы находившиеся в поисках «пути некапиталистического развития», на самом деле олицетворяли не седьмую и даже не шестую, а в лучшем случае пятую фазу исторического процесса. Отсюда непрерывные войны, неустойчивые границы владений и отсутствие каких бы то ни было гарантированных прав человека.

«Коммунистическая» система экономики и идеологии имела два центра, с 1961 г. соперничавшие: СССР и Китай.

Заметим, однако, что обе названные альтернативные идеологии седьмой, капиталистической фазы — нацизм и коммунизм — были тупиковыми и не выводили общество в какую-либо новую фазу [263] . Это смогла сделать третья альтернативная идеология — учение о правах личности, ставшее теперь мощным социально-психологическим побуждением.

Подобно тому как проповедь Иисуса происходила в I в. н.э., в четвертой фазе, а христианство возобладало как универсальная идеология лишь в начале пятой фазы, так и учение о правах человека как социально-психологическое побуждение было выражено в работах Беккариа, Монтескье, во французской «Декларации прав человека и гражданина», в американском «Билле о правах» [264] , появившихся еще в XVIII в., на пороге седьмой фазы, но это учение до середины XX в. не стало господствующим.

263

Кризис «коммунизма» в Советском Союзе привел к так называемой «перестройке», результаты которой до сих пор еще недостаточно ясны. Что касается Китая, то там руководители коммунистов попытались провести экономическую реформу — в частности, раздав землю крестьянам, введя «особые зоны» действия капиталистических «правил» экономической игры, посылая молодежь учиться в США, — но не проводить политической и идеологической реформы. Многодневная демонстрация студентов за демократизацию на пекинской площади Тяньаньмэнь привела только к перевороту, совершенному с помощью танков более реакционными группами партийной клики, и к расстрелу студентов; по иностранным данным, погибло до двух с половиной тысяч молодых людей. Страны Запада некоторое время выражали свой протест, но президент СССР Горбачев, инициатор «перестройки», только что ходивший среди этих студентов и беседовавший с ними, никакого протеста не выразил.

264

Напомним, что Джеймс Мэдисон сформулировал в 1791 г. «Билль о правах» (1—10-я поправки к конституции Соединенных Штатов). В XIX в. были прибавлены дальнейшие поправки, в частности 13-я — об отмене рабства (1868 г.) и 15-я — о распространении прав на всех людей, независимо от расы (нации) и цвета кожи, а в XX в. — 19-я поправка — о распространении всех прав на женщин (1920 г.). На Билль о правах повлияла «Декларация прав человека и гражданина» времен Французской революции (1789 г.).

За первыми декларациями последовало развитие классического капитализма с его безудержной эксплуатацией рабочего класса. Действительно, альтернативная идеология оказывает влияние на общество лишь тогда, когда в силу вступают и другие два признака новой фазы — изменения в структуре производства и сверхоружие. Изменения в структуре производства происходили исподволь с начала XX в. — очень важную роль здесь сыграли социал-демократы, фабианцы и лейбористы, сумевшие добиться изменения расстановки сил в производстве. Учение о правах человека получило дальнейшее развитие в выступлении Вильсона в 1918 г., в Уставе Лиги Наций в 1920 г., т. е. в конце седьмой фазы. Универсально оформившейся идеологией оно стало лишь на пороге восьмой фазы — в Уставе Организации Объединенных Наций, разработанном в 1942—1946 гг., и в других ее декретах. Но окончательный предел капиталистической фазе положило изобретение ядерной бомбы. Ядерная война означала бы гибель всего человечества, а чтобы запретить ядерные бомбы и прекратить их производство, нужно было перестроить все отношение общества к военным конфликтам вообще, снять максимальное количество дискомфортов. Это еще не окончательно достигнуто: некоторые тоталитарные (да и другие) режимы не теряют надежду создать собственную ядерную бомбу и тем самым под угрозой уничтожения человечества укрепить или установить свою власть. Но мне кажется, мировому сообществу удастся избавить себя от этой опасности.

Первые зачатки движения в сторону новой, восьмой фазы исторического процесса относятся к 30-м годам XX в. и связаны с проблемой периодических кризисов перепроизводства в капиталистической экономике. Еще Маркс, как и некоторые другие экономисты, заметил, что в стремлении к увеличению прибыли капиталистическая индустрия периодически начинает производить больше товаров, чем может приобрести население, и это приводит к сокращению производства, росту безработицы и другим кризисным явлениям; что при этом такие кризисы перепроизводства возникают регулярно — каждые десять-одиннадцать лет, становясь все более глубокими и болезненными. Такие кризисы отмечены в 1857, 1866, 1873—1878, 1892, 1900—1903, 1907, 1920, 1929— 1933 гг., причем последний кризис был наиболее болезненным и, казалось, ставил под сомнение дальнейшее существование самого капиталистического строя.

В то время как марксистские экономисты предлагали радикально решить проблемы кризисов путем уничтожения капитализма, со стороны буржуазии тоже была сделана попытка подключить, как это делал Маркс, гуманитарную науку политической экономии к решению производственных вопросов — но с учетом новых открытий в этой научной области, сделанные в послемарксову эпоху. Новое решение проблемы капиталистического производства было дано Дж. М. Кейнсом в 1936 г. Оно заключалось, между прочим, в том, что в критические периоды роста безработицы и сокращения спроса правительству и центральным банкам нужно не сокращать инвестиции, как довольно естественно делалось раньше, а, напротив, увеличивать инвестиции на общественные нужды и удерживать инфляцию. Государственное оформление эти же идеи получили в политике New Deal («Нового курса», точнее, «Новой раздачи карт») президента Франклина Д. Рузвельта в Соединенных Штатах (1933 — 1937). Новые идеи прививались не сразу, и кризисы еще продолжались, но имели уже более локальный и непериодический характер. Большой кризис 1975 г. был связан уже с трудностями перехода к восьмой фазе и имел далеко не столь тяжелые для населения результаты, как кризис 1929 г.

Существенно, что социальная обеспеченность трудящихся, а в какой-то мере и безработных с наступлением восьмой фазы становится важнейшей частью государственной экономической политики. Наиболее важными на этом этапе были, пожалуй, прежде всего работы американского экономиста Василия Леонтьева в области экономического программирования и прогнозирования.

Но еще в 1930-х годах было математически доказано, что наибольшая производительность труда достигается при восьмичасовом рабочем дне и регулярных выходных днях и сокращается при увеличении рабочего дня. Освоение этой истины привело к прекращению преследования рабочих профсоюзов и к поощряемой властями политике удовлетворения все большего числа человеческих нужд и потребностей, порой даже прихотей. Стремление устранить дискомфорты распространяется затем и на женщин, все большее количество которых участвует в производстве, в науке и администрации; оно распространяется даже на сексуальные меньшинства, ранее подлежавшие уголовному преследованию.

Настоятельная необходимость перехода к новой системе экономики ощущалась в Западной Европе не только в связи с проблемой периодических кризисов перепроизводства, но и (в еще большей степени) в связи с уроками Октябрьской революции в России. Грозный характер ситуации подчеркивался грандиозными забастовками рабочих (такова была, например, стачка горняков в 1926 г. в Англии, поддержанная Коминтерном). Политику ведущих держав с конца 20-х годов XX в. можно сформулировать так: «Лучше самые большие уступки рабочему классу, чем самая маленькая коммунистическая революция». Профессиональные союзы рабочих теперь становятся органической частью действующего общественного строя («истеблишмента»); вводятся в действие кейнсианское и посткейнсианское законодательство. Все это происходит на фоне бурного развития промышленности, основанного на включении науки в число производительных сил.

Важную роль в становлении нового общества играет антимонопольное и налоговое законодательство. Введение прогрессивных налогов направлено против сверхприбылей, так как стало ясно, что они никакой пользы для общества дать не могут. Если прибыли какого-то лица составляют, скажем, 100 млн., то 85% налога не лишат его стимула инвестировать средства в производство, ибо 15 млн. тоже хватит детишкам на молочишко. Зато налог снижается для капиталиста, если часть капитала тратится на общественно необходимые расходы — на просвещение, лечение и благотворительность. Далее, прогрессивный налог на очень большие наследства поднят до 90%, что обеспечивает обществу невозможность создания династий миллиардеров. Правильное функционирование налоговой системы обеспечивается жестким контролем, вплоть до уголовных санкций за нарушение налоговых законов [265] . Практически управление производством перешло в руки служащих — менеджеров, очень высоко оплачиваемых и к тому же обычно имеющих немалое число акций, но все-таки сильно отличных от держателей капиталов. Сам капитал приобрел форму акционерного, и хотя рабочие — рядовые держатели акций, конечно, не могут определять планы акционерного общества, так как не обладают контрольным пакетом акций, однако они становятся, во всяком случае, заинтересованными в производительности собственного труда. «Капиталистическую» форму могут принимать и благотворительные организации; например, пенсионный фонд работников той или иной отрасли производства или предприятия может купить акции и из доходов на них уплачивать или увеличивать пенсию.

265

Конечно, такие мероприятия возможны только в условиях полной независимости судебной власти от власти как законодательной, так и исполнительной и наличия в каждом суде адвоката и прокурора, которые ведут обсуждение дела на строго равных правах с момента начала следствия и во время суда. Двенадцать независимых, выбранных по жребию присяжных выносят единогласный вердикт: «виновен — не виновен», «да — нет» после беспристрастного напутствия судьи, а судья только выносит в соответствии с этим вердиктом приговор или судебное решение. Материальное положение судей должно гарантировать от воздействия на них со стороны заинтересованных лиц. Полная зависимость судей от произвола власти партийной, что наблюдается при нацизме и коммунизме, в условиях восьмой фазы — фазы принципиально равных возможностей — не возникает.