Путину - бой!
Шрифт:
Пока замечу, что с такими темпами, как работает большинство членов совета, мы ничего сделать не успеем, провалим мероприятие. Последние пару месяцев энтузиасты этого дела вели хоть какую-то агитацию, раздавали листовки на «Русском марше», на коммунистических акциях 7 ноября. А вот со стороны наших товарищей по КС никакой активности в этом смысле не видно.
Но хочу заметить, что в целом никакого раскола в совете нет. Не стоит спешить с выводами в отношении этого органа. Он только что сформировался, люди не притерлись.
Есть несогласие в рабочих моментах. Но мы своими действиями хотим и этот орган заставить работать более мобильно и эффективно. Надеюсь, что там в ближайшее время появятся профильные комитеты по аналогии с Госдумой. Будет среди них и комитет
«СП»: Насколько, на ваш взгляд, КС вообще может претендовать на то, чтобы выступать от лица всей российской оппозиции? сами оппозиционеры немало критиковали этот орган за его, скажем так, однобокость.
— Так как многие оппозиционеры отказались от участия в выборах в КС, мы получили то, что и следовало ожидать. Этот орган не представляет весь спектр оппозиционных сил. Но с другой стороны, хоть какой-то избранный орган оппозиции нужен. Напомню, что к предыдущим оргкомитетам протестных акций было еще больше претензий. Главным образом потому, что люди сами объявляли себя лидерами протеста. На каком-то отрезке времени это было приемлемо. Потом настал момент, когда потребовалось как-то упорядочить процесс, ввести в какие-то рамки. Поэтому я, понимая прекрасно, что выборы в КС будут несовершенными, решил в них участвовать. В любом случае это новый опыт. В последнее время много говорят об электронной демократии, о том, что завтра через интернет, который появится в каждом доме, можно будет устраивать практически любые выборы. По разным вопросам — в своем районе, городе, области и так вплоть до всей страны можно будет голосовать гораздо чаще, чем раз в шесть лет. Это — революционный процесс. И выборы в КС — шаг в этом направлении.
В ряде европейских стран подобные эксперименты проводятся. Во время нашей встречи с Дмитрием Медведевым, когда власть имитировала диалог с оппозицией, тогдашний президент России высказывался целиком за электронные технологии. Однако на деле ничего подобного не происходит. И нам было интересно на практике посмотреть все плюсы и минусы этого вида голосования.
Да, проголосовало не так много людей, как хотелось бы. Но, повторяю, это лучше чем ничего. Определенная легитимность у Координационного совета есть. В целом этот избранный орган работать может. То, что там больше либералов — неудивительно. Интернет на сегодня — среда, в которой наиболее активно себя ведут именно люди с такими политическими взглядами. Это, кстати, очевидная проблема левых сил. Притом что левые настроения преобладают в обществе, и даже в крупных городах все больше наших сторонников, в сети этого не чувствуется. Значит, надо анализировать, думать, как изменить ситуацию. Уже этим выборы в Координационный совет были полезны.
Сегодня КС отвечает интересам оппозиции — нам необходим тактический союз всех протестных сил для того, чтобы реализовать звучащие уже больше года требования о досрочных перевыборах парламента и президента, о политической реформе. В одиночку с этой задачей не справятся ни левые, ни правые, ни «зеленые».
Демократия сегодня для левых выгодна: на реальных выборах без фальсификаций, с равным доступом к СМИ во время агитации, без отсева неугодных кандидатов левые покажут гораздо более серьезный результат, чем есть сейчас. Не секрет, что на выборах крадут голоса в первую очередь у КПРФ в пользу «Единой России».
Поэтому повторю, что КС списывать со счетов рано. Левые силы и я лично будем делать все, чтобы наладить там конструктивную работу. Но если мы увидим, что наши коллеги захотят все под себя подмять, саботировать активную уличную деятельность, то я не исключаю, что настанет момент, когда мы задумаемся: стоит ли там оставаться? Но это вопрос не завтрашнего дня. Пока мы только входим в процесс совместной работы. В целом я смотрю на будущее совета с оптимизмом.
«СП»: сейчас много говорят о спаде протестной активности. согласны ли вы с этим, каким видите будущее протестного движения в ближайшее время?
— Разговоры
о спаде протеста идут, как минимум, последние полгода. Еще весной говорили о том, что протест выдохся, а потом был «Марш миллионов» 6 мая, который опроверг все эти «гипотезы». И в сентябре мы не понизили планку — мероприятие было массовым. Все соцопросы показывают, что протестные настроения никуда не делись.С другой стороны, надо понимать, что постоянно общество не может быть на пике активности. Тем более когда нет быстрого результата. Здесь можно провести аналогию со спортом. В декабре общество, которое долго спало, проснулось и взяло разбег, как на стометровке. Рванули изо всех сил, но оказалось, что придется бежать марафон. Быстро не получилось добиться результатов. Чего-то не хватило. И власти сумели сориентироваться, сначала заигрывали с оппозицией, а потом перешли к репрессиям. Понятно, что кто-то из тех, кто настраивался бежать 100 метров, сошли с дистанции и марафон не побегут. Но определенный уровень активности будет сохраняться. Я не думаю, что все вернется в то состояние, которое было до декабря прошлого года. Как бы этого ни хотелось кому-то в Кремле. Социальные и политические проблемы в стране никуда не ушли. Репрессии против оппозиции кого-то пугают, а кого-то наоборот — возмущают.
Никакого кардинального спада протеста нет. Я думаю, что декабрьское мероприятие это покажет. И хотя сейчас каких-то экстраординарных событий, которые могли бы подстегнуть протест, нет, они могут произойти в любой момент — система гниет. В любом случае на репрессии будем отвечать еще большей мобилизацией. И пусть в Кремле не надеются, что до 2018 года они навязали нам президента, и мы смирились, будем заниматься только локальными вопросами. Нет, от стратегической повестки дня — требования досрочных выборов и политической реформы — не отказываемся. А кто будет в эту сторону тянуть — их надо разоблачать как соглашателей с властью. Наши пути с ними будут расходиться.
«СП»: многих интересует вопрос: почему вы до сих пор на свободе, в то время как ваши ближайшие товарищи арестованы? Выдвигаются «версии», что вы дали показания следствию на своих соратников…
— Мне неизвестно, какие мотивы были у следователей, когда они ограничились в отношении меня подпиской о невыезде. Но, зная следовательские повадки, могу сказать, что подобные ситуации встречаются сплошь и рядом. Как правило, основную фигуру выводят «за скобки», а сторонников, помощников сажают в СИЗО, прессуют, стараются выбить нужные показания. Для следствия это удобно — явных доказательств моей вины у них нет.
Все эти разоблачающие фильмы — монтаж, детский лепет. Они сами это понимают, поэтому хотят выбить из задержанных, Развозжаева, Лебедева и других, нужные показания. Думаю, на наших сторонников давят и таким «аргументом»: видите — Удальцов на свободе. А вы за него отдуваетесь. Меня они держат в подвешенном состоянии. Может, надеются, что я начну метаться, побегу куда-нибудь за границу, совершу какие-нибудь неадекватные действия.
Одновременно пытаются всячески распространить мысль среди политически активной части общества: Удальцов всех сдал и поэтому на свободе. У нас ведь многие любят, когда им подкидывают такие темы. Начинают их обсасывать. Для власти такая ситуация даже более удобная, чем если бы я был арестован. Посадив меня в тюрьму, они создали бы мне героический ореол, за меня, так или иначе, выступили бы все оппозиционеры, с которыми мы сейчас в одной связке. Поэтому власть со своей точки зрения действует логично.
Но надо понимать, что это очень зыбкая ситуация — завтра у них изменится позиция, и я тут же буду арестован. Поэтому не буду скрывать, что состояние сейчас у меня и сторонников напряженное, нервное. Но надо держаться — показывать пример другим. Надеюсь, что общими усилиями вызволим ребят и заставим власть сменить стиль поведения, перейти к реальному диалогу с оппозицией. А без диалога они доведут ситуацию в стране до новой революции. И тогда это будет благо. Если власть заводит страну в тупик и не хочет признать этого, другого выхода нет.