Шрифт:
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«Как-то Жак Ив Кусто обнаружил на дне
Средиземного моря бутылку римского вина, возраст которой он оценил в 2000 лет.
Поднявшись на поверхность, он выпил
ее содержимое. Когда его спросили,
каким на вкус оказалось вино,
он признался: «Немного солоноватое»».
Пролог
«Баланс между событиями, радостными и
печальными, неукоснительно соблюдается».
Димитрос
– Мама, мама, где ты? – закричал он, едва ступив на террасу. Из кухни выглянуло встревоженное лицо младшей горничной и, по-совместительству, официантки Артеми. – Где Ирини? У меня для нее прекрасная новость! Мама, ну где же ты?
– Они с Марией и Катериной разбирают старинные семейные рецепты. Что ты так кричишь? – осуждающе покачала головой официантка. – Распугаешь гостей!
– У нас праздник! Позови их, Артеми, это срочно! Мама, Мария, скорее сюда!
Но звать никого не потребовалось: на крики обычно такого спокойного и уравновешенного Димитроса на террасу в тревоге выскочили все, кто находился на кухне.
– Димитрос, ради всего святого, что ты так кричишь? Что еще случилось? – держась рукой за сердце, взволнованно спросила матушка Ирини. – Ты меня совсем перепугал! Мало мне волнений было в последние дни?
– Мама, у нас праздник! – счастливо рассмеялся Димитрос, крепко обнимая свою мать и жену. – Мария, все прекрасно, ты помнишь, я говорил, что все будет хорошо? Все сбывается! Он покупает виллу! Он покупает все: виллу, таверну, лодки! И платит гораздо больше, чем мы планировали выручить. И платит сразу всю сумму. Когда он мне сказал, я своим ушам не поверил. Это просто какое-то чудо! Нам сам Бог его послал! Мы сможем к осени построить дом и переехать на ферму! И уже этой осенью мы снимем первый урожай и разольем вино по бочкам! Наше с тобой первое вино, фиорина!
– Кто? Кто покупает виллу? Кто платит? – не поняла Ирини. Она совершенно растерялась. – Так быстро? Ведь прошла всего неделя…
– А еще он покупает землю под виноградник в долине, рядом с нами, и мы будем вместе выращивать виноград, – те сорта, которых еще никогда не было на Наксосе! Мы будем первыми! И он отдает этот виноградник мне в управление! – Димитрос счастливо рассмеялся, подхватил на руки жену и закружил ее в воздухе.
– Да кто же он? – смеясь, замолотила Мария острыми кулачками в грудь мужу. – Можешь ты толком объяснить, балбес, или мы тебя сейчас поколотим? Поставь меня на пол! Катерина, неси швабру и веник, мы его проучим!
– Как, я не сказал? Алекс! Конечно, Алекс. Кто же еще? – искренне недоумевая, ответил Димитрос, отпуская Марию и падая в изнеможении на стул. – Алекс Смолев, русский, покупает нашу виллу. Он остается жить на Наксосе! Мы вместе были у нотариуса, он уже готовит документы. Сейчас Алекс пошел в банк, узнать, как быстро они смогут перевести деньги. Кстати, он сказал, что весь персонал остается работать!
– А-а-а! – раздался общий радостный крик всех присутствующих. Все любили Алекса. За этот неполный месяц, что он прожил на вилле, он успел завоевать всеобщее доверие, уважение и любовь. Матушка Ирини без сил опустилась на стул рядом с сыном. От радости у нее на глазах навернулись слезы.
– Господи, какое счастье, сынок, что такой достойный человек купит нашу виллу и таверну. Я ночами не спала, все думала, думала… А теперь какие могут быть сомнения? Но мы обязательно должны ему помочь во всем разобраться. И снова открыть таверну, он сам не справится. Он человек одинокий, неженатый, а что мужчина понимает в хозяйстве? Не мужское это дело. Это же сколько хлопот: надо срочно искать повара, бармена, официантов! А достойных и трудолюбивых еще поискать. Надо договориться с поставщиками вина и ракии, с фермерами, с рыбаками! Он же никого не знает, его могут обмануть. Надо побелить все стены, крышу у таверны перестелить, все отремонтировать до моего отъезда
на материк, иначе я не смогу смотреть ему в глаза! Мне душа не позволит. И что люди скажут? Что Ирини Аманатидис все бросила и уехала? Совсем, скажут, совесть потеряла на старости лет, – женщина решительно и гордо покачала головой и легонько пристукнула сухой ладонью по столу. – Нет, такому не бывать!Сын успокаивающе взял ее руки в свои. Мария встала рядом с мужем и нежно обняла его за плечи.
– Мама, мы все сделаем, не волнуйся! Кстати, ты знаешь, как он назовет таверну? Он сказал, что другого варианта и быть не может. Он назовет ее в честь тебя и папы! «У Ирини и Георгиоса!». Папа был бы очень рад.
– Тем более! – растроганно сказала Ирини, утирая непрошеную слезу. – Тем более! У меня душа не будет спокойна, если мы ему не поможем все организовать! Какой сегодня счастливый день! Что ты сидишь? А что вы стоите? – накинулась она на Димитроса и на веселящийся персонал. – Мария, доченька, гони их всех быстро на кухню! Ты – хозяйка сегодня. Димитрос, а ты ступай в погреб! Готовьте стол, чтобы к моему приходу все было готово. Я схожу в церковь, помолюсь, расскажу своему старику, как мы счастливы, и попрошу у Господа помощи для этого светлого человека. И чтобы сегодня были музыканты и танцоры, слышите меня?!
– Мама, но мы собирались с Алексом сегодня объехать остров и посетить виноградники, заехать к старому Спанидису, чтобы тот рассказал Алексу про островное виноделие, потом вместе выбрать участок! – растерянно произнес Димитрос.
– Вот завтра и поезжайте! – тоном, не терпящим возражений, заявила Ирини. – А сегодня у нас будет праздник! Что стоим, кого ждем? А ну, живо за дело!
Решив все организационные вопросы с банком, Алекс решил прогуляться по набережной вдоль линии ресторанов и таверн. Ну вот, подумал он, ты и решился. Значит, остаешься? – сам себе задал он вопрос. – Значит, остаюсь! Решение принято, и на душе стало легче. Теперь понятно, что надо делать и чем заниматься. Из статуса праздного отдыхающего очень скоро он перейдет в статус хозяина – и заботы о вилле и винограднике поглотят его целиком, не давая всяким глупым мыслям портить ему настроение. Ой ли? – поинтересовался его настырный внутренний голос. – Сам-то в это веришь? С чего ты взял, что я перестану объяснять тебе очевидные вещи? Да и как вообще ты решил справиться со всем этим хозяйством один, без хозяйки? Не пора ли тебе, наконец, задуматься… В этот момент неприятный для него внутренний диалог был, к счастью, неожиданно прерван яростным громким спором и криками.
Алекс поднял глаза и сориентировался. Он обнаружил себя как раз напротив таверны Софии. У входа в таверну собралась группа людей. Среди них были местные рыбаки и просто зеваки. Он увидел в толпе старого Никоса, стоявшего с опущенной головой, и его сына. Костас что-то сердито и резко выговаривал молодому парню, стоявшему с надменным видом у входа в таверну, сложив руки на груди. Выслушав Костаса, этот парень пренебрежительно усмехнулся, махнул рукой и что-то ответил брезгливым тоном. Костас рванулся вперед, но сильные руки рыбаков удержали его. Парень быстро исчез в глубине таверны. Постояв еще немного времени, местные стали расходиться, качая головами и вполголоса переговариваясь. Скоро остались только поникший старый рыбак и его сын.
– Костас! – позвал Алекс. – Кали мера! Как дела?
– Алекс! – просветлел лицом на мгновенье молодой грек и снова сник. – Кали мера! Все плохо.
Смолев подошел к грекам и тепло поприветствовал старого рыбака, стоявшего с расстроенным лицом. Тот силился улыбнуться, но улыбка вышла неважной.
– Да что у вас тут произошло? – обеспокоенно спросил Смолев, став серьезным.
– Старая София болеет. Сын увез ее на материк, будет операция. Говорят, что вернется она не раньше, чем через месяц, а то и два. Да и вряд ли она снова займется делами. Теперь таверной управляет ее племянник. Он – полный идиот! Мой старик сорок лет привозил Софии рыбу, каракатиц и кальмаров. Отец – рыбак, в этом смысл его жизни, да и заработок. А племянник Софии решил, что таверна заработает больше, если будет продавать пиццу, гамбургеры, картошку фри и кока-колу. Мол, туристам эта еда знакома, выручка будет больше. А морепродукты быстро портятся, мол, – сплошной убыток. Собрался увольнять повара Петроса. Да тот и сам бы ушел: станет он ему гамбургеры жарить! Только отец у меня остался без работы. У всех таверн – свои поставщики, им тоже надо на что-то жить.