Пыль

— Если они тебя сами поймают, будет хуже.

— Что ты вцепился. Я и сам ходить умею. — Здал чмокнул губами, подав знак Голотее. Лошадь мотнула мордой подовая свои поводья Здалу. — Да нет же… — крикнул он.

— У вас полное взаимопонимание, — противно захихикал Михалка, продолжая тащить Здала.

— Отпусти, — сказал Здал придавая крепости своим словам, — Я сейчас посерьёзней тебя ударю.

Сдержанный гром голоса Здала придавал правдивости его обещанию. Прямая улица широкой дорогой возвышалась к площади, где показалась тройка лошадей.

— Эй, сюда! — закричал Михалка, из последних сил вцепившийся в Здала. — Сюда!

Лиза помогала вырваться Здалу из цепких объятий Михалки. Отрывая цепкие крючковатые пальцы, она кричала:

— Отпусти, слышишь. Урод!

Лиза кусала Михалке руки, давила ему глаза, Голотея таранила головой, слепившийся комок человечины. Михалка с ногами залез на Здала и орал. Здал долбил Михалку кулаками по спине и голове, Лиза кусалась и пиналась, лошадь фыркала и бодала Михалку лысой мордой, а Михалка продолжал орать и звать Уральцев. Здал жалел, что подпустил этого урода — Михалку к себе так близко. «Надо было ему сразу по башке врезать.». «Лишь бы Голотея не лягнула. Всех зашибёт.» — пронеслась другая мысль в голове Здала.

— А-ну, на колени все! — Рыкнул командирским тоном, подоспевший бритоголовый мужик сидевший на громоздкой куче ржавого металлолома, запряжённого в тройку. Спереди железное колесо было обито деревом, а заднее скрывала солома, свисавшая из-под задницы Бритого. На груде металла была едва узнаваемая надпись — «Урал».

Рядом была приделана ячейка, набитая всё той же соломой. И словно из гнезда оттуда выглядывала женщина с длинным ломаным носом, скорей напоминавшим клюв. Её лицо было измазано яркой грязью, глаза подведены сажей. На голове топорщились чёрные волосы — торчали как иглы из ежа.

Кстати сказать, ёжь — свирепый хищник. Один укол его иглами влечёт заражение: от гнойной раны со смертельным исходом до обморочных припадков с пеной у рта и, как правило смертью в конце.

Токсичная атмосфера не оставила жертв, только хищные монстры населяли этот мир и каждый служил разносчиком радиации и неизвестных никому вирусов.

— Это новенький в деревне, убежать хотел. — сказал Михалка стелящимся голосом. И констатировал, — Я остановил.

Здал резким толчком оттолкнул Михалку, так что тот упал, и молча посмотрел на головореза, сидевшего растопырив локти. Лиза, стоящая за спиной Здала, обняла его за плечи. Голотея с интересом глядела на запряжённую повозку.

— Новенький? Убежать хотел, не поздороваться со мной даже. Ну ты хам. — Кажется расстроившись или наоборот, по большому плоскому лицу Бритого, с обвисшими щеками и широкими скулами нельзя было этого разобрать. Главарь банды как будто с насмешкой произнёс, — Ничего, мы тебе успокоим и манерам обучим.

— Он хотел убежать, я… — Михалка не успел докончить причитания.

— От меня не убежишь, видишь эту махину, — мягко ударил кулаком по баку, — Три! Лошадиных! Силы! — громко произнёс головорез. — Беги, я тебя затопчу.

У Здала мелькнули мысль: «Бежать надо, но бежать некуда. Догонят и конец. А как же Голотея, а эта девушка, — нет.».

— Ты! Ты кто вообще? Чё жрёшь? Кто…? От куда у тебя этот рюкзак? — бритый хапнул пристёгнутый к попоне Голотеи понравившуюся вещь, — Я его себе заберу.

— Я путешественник. Рассказываю сказки, да истории.

— Чё с-казал? Какие сказки? — Головорез начал приподниматься с мотоцикла, — Ты это кому сейчас…

— Да шут он, кривляется и балаболит. — с судорожным наслаждением вмешался Михалка стараясь показать полную свою осведомлённость и нужность.

— Это хорошо… — протянул головорез.

— Скучно, — ляпнула женщина, сидевшая в люльке.

— Заткнись! — Бритый, посмотрел на Голотею, — Это что? Твоя лошадь? Г-ха. Рыжую тоже заберу. — резко сказал Бритый.

Поворачивая конницу на площадь, он прокричал:

— За то, что не сразу ко мне…

— Но! Вякнул Михалка и не став продолжать утопил в себе свои восклицание. Только протянул руки, в просящем реверансе, вслед удаляющемуся затылку. По вытянутым рукам ударила нога всадника одного из головорезов.

— Все на площадь. Быстро!

Бабуля приволокла мешки: с картошкой, с зеленью и неполную корзину с рыбой.

— Это чё?

— Это еда. — ответила бабуля вожаку головорезов, мило улыбаясь, показывая под чёрными усиками ржавые два зуба.

— Это чё?! — рубанул Бритый ещё раз.

Он слез с «Урала», головорез по кличке «Бритый», оказался ниже чем предполагал Здал. Ниже чем можно было предположить, судя по его здоровенной роже. Рыба уже попахивала. Бритый хапнул баул с продуктами и достал дряблую картофелину.

— Я чё не понял! — гневно прошипел Бритый. И после его слов Здал усмехнулся, озорное чувство предательски начало тянуть улыбку на его лице. Не сумев сдержать напор этого чувства просочился маленький, но звонкий смешок. Бритый повернул голову и уставился бычьими глазами на Здала, искривляя рот в страшном оскале.

— Да нет, я ничего. Просто ты не понял и из-за этого злишься.

— Да. И чё смешного?

— Не. Как бы, ничего. Просто, это… Твой гнев… — Здал, сдерживая смех, сморщил лицо, вытянул губы и опустил брови. Пытаясь мышцами лица, не пропустить ни одного смешка.

— Чё за…? — Бритый отвернулся к бабуле.

— Просто ты тупой. — И тут взрыв смеха было не сдержать. Здал залился ровным гоготанием и вслед смехом начали заражаться селяне и даже у опричников этой банды проскальзывала улыбка. Бритый высунул из-за пояса молоток, с новой деревянной ручкой.

— Гха-а! — громко передразнил Бритый. — Забыли, так я вспомню! — Смех моментально угомонился и со всеобщим помутнением заткнулся и Здал. Бабуля сгорбившись попятилась назад, закрывая голову руками, щебеча паническим голосом, о том, что еды мало, картошка прошлогодняя, новая ещё не выросла.

Здал с Лизой стояли прикованные ошейниками к груде металла с табличкой «Урал».

— Лиза, а что забыли? — спросил Здал почти шёпотом, чувствуя, что его шутка до добра уже не довела.

Не оборачиваясь, глядя на растущее напряжение, Лиза коротко ответила:

— Марфу забыли.

— Марфу?

— Руки… Руки убери! — Рявкнул Бритый. Бабуля пыталась пятится, но бритый схватил её за локоть не давая отойти ни в сторону, ни назад и гневно кричал чтобы она не закрывала голову руками. Селяне стояли не шелохнувшись, смотрели на истязания Бабули.