Пыль

— Я пришелец, — повторил Здал. — Меня подарили. — Здал вышел из позы краба, он стоял уже нормально, но всё же не спешил опускать руки без энтузиазма водя ими по воздуху.

— Ты пришелец Сумуараза, — Мелисса продолжала говорить с ноткой восторженности. — Мы ждали тебя. Сумуараз подарил нам тебя, теперь все мы здесь принадлежим тебе.

— А, — быстро сообразив, или даже не успев прокрутить мысли в своём уме из него вырвалось резко, громко и внушительно. — На колени все передо мной!

Живое кольцо в эпицентре которого находился Здал мгновенно рухнуло наземь. Здал остался стоять в центре вокруг него, словно кольцо, надетое на палец, находились люди. Как символ повиновения они расстилались, описывая окружность перед ним, как символ господства Здал стоял упадшими.

С обезображенными, с пеной из ртов, лицами обмороки начали голосить хриплыми голосами: «Сумуараз, Сумуараз…». Они выстилались, стараясь исполнить желание Здала — пророка и повелителя, так тщательно, что во много крат старались усилить желаемое им. Вместо того чтобы встать на колени и оставаться в таком положении, падали своими телами на землю старались врезаться в землю, врыться в неё. Сыпали или просто нагребали на свои тела землю. Старались зарыться, нагребая на себя волны рыхлой каменистой почвы. Стало очевидным, мало понятное то, что обморокам — здешним людям, находящихся в постоянном мучении, от бога нужно лишь одно — внимание. Здал олицетворил присутствие бога — Сумуараза. Пусть даже это присутствие влечёт гнев и требование поклонения. Обмороки покорны. В кротости поклонения люди готовы жрать землю ради одного лишь, пусть мнимого контакта с божеством. Обмороки поклонялись Здалу с удовольствием, пригибаясь вплотную к земле они раскрывали рты и нагребали, будто в экскаваторные ковши, остекленевшую земляную породу. Затем они стали перекатываться по земле срывая последние лоскуты своих одежд. Смотрели с вожделением на Здала и вопрошая одобрения, похвалу продолжали вакханалию. Началось неистовство: Обмороки вертелись и заламывали себя и друг другу руки и ноги; Выворачивались и заставляли выгибаться остальных, тех, кто слабее или, кто избрал пассивную роль; Переворачивали их загибали в безобразные позы, сыпали в раскрытые рты землю и камни, кусали друг друга до рдеющих следов от зубов.

Один из обмороков перевернул на лопатки другого, удушая свою жертву набрал полную горсть сухой земли и размазал по его лицу. После чего размахнувшись ударил его кулаком в лицо, жертва тотчас же обмякла. Вслед за этим последовали шлепки с подёргиванием в полутьме бледного тела. Примеру тут же последовали и другие, и Здал обнаружил вокруг себя не загустевающую массу человеческого материала. Здал сосредоточенно смотрел, стараясь вглядеться в детали, а разглядев не нашёл в своём уме осмысления что происходит. Находясь в центре бледно-темнеющей оргии, Здала ужаснулся идолом чего он стал. Вздымались, набухали бугры, образовывали большие валуны, перекатывались, переливались и вспучивались образования поменьше, и шишки, налитые бледнеющей свинцовой кровью, просвечивались в прожилках, слипшихся в однородную массу частей бледных тел.

Боясь пошевелиться, он завороженно смотрел перед собой. Боясь потерять ниточку собственного самообладания даже самым незначительным движением, «Где Я? Что происходит? Что это за место? Что происходит?», — нервно билась истерика в его голове.

— Здал, это для тебя. Чего ещё ты хочешь? — Мелисса стояла за спиной впавшего в ступор Здала и притронулась к его плечу. — Око Сумуараза смотрит на нас. Сумуараз проснулся и подарил на тебя. — Мелисса, потянув за шнурок, продетый через все её одежды, обнажилась.

Окружение развалилось очертания круга стали не такими заметными, обмороки не навязчивыми движениями старались подползти ближе к центру где были Здал с Мелиссой. Повсюду лежало много голых тел и раздавались хриплые выдохи.

— Мы всё правильно сделали? — тихо произнесла девушка.

— Нет! — резко, но уже без нервов ответил Здал.

Тихие голоса не мелодично зазвучали гортанными звуками. Сначала один голос, потом два, присоединился третий. Сделав паузу присоединилась целая группа голосов, в припеве разразились будто орган на самой низкой, но приглушённой ноте. Обмороки лежали на спинах и играя губами посылали звуки в каменный потолок.

— Сейчас что происходит? — Здал спокойно спросил у Мелиссы.

— Праздник. Великий Сумуараз проснулся. Он, открыл нам своё око и явил тебя. Ты посланник Сумуараза. — снова услышал Здал хриплые, тихие голоса.

— Так, надо отсюда… — Здал запнулся на слове, — Так, кто такой Сумуараз? А…, это я и сам понимаю, какое-то местное божество. Где его око, из которого меня подарили? — обращаясь к Мелиссе он выдохнул с усмешкой.

Мелиса быстро накинула на себя комбинированную рубаху-куртку, стянула одежду шнурком и прошла вперёд. Здал прицепился к ней, лежащие на земле обмороки расползались как змеи по сторонам расчищая путь посланцу от своих тел.

— Я сам как-то не догадался раньше что можно просто выйти из этого порочного круга. — оправдался Здал, удаляясь в глубь земляной пещеры озираясь на глухо стонущих, изуродованных тьмой и пятнами пыльно-жёлтого цвета, людей.

Здал следовал за Мелиссой как сцепленный вагон за паровозиком. Когда они отошли от вместилища оргии Здал поравнялся с Мелиссой, но как держал её за талию, так и продолжал это делать. Только теперь прижав её к себе, он держался за неё, как за ниточку собственного самообладания. Он боялся выпустить её из своих объятий, словно упустив её, она убудет в никуда и вместе с ней его собственный рассудок. Мелиссе это только льстило, за не держится, ни больше ни меньше — сын бога.

— Что там происходило? Почему вы сами причиняете себе боль? Как вы додумались, что Сумуараз этого хочет?

— Ты наш Бог. Ты крепко за меня схватился, мне больно.

Здал действительно сильно прижал Мелису к себе, он вцепился ей в руку и держал её, как держат драгоценное своё сокровище. Забыв про девушку, что она из плоти и крови, он держался за неё как держатся за жизнь, когда находятся на грани, на волоске от исхода в пустоту бездны.

— Ой! — Здал ослабил хватку и хотел выпустить её из объятий.

— Но ты не отпускай, — торопливо сказала Мелисса, подаваясь лицом к щеке Здала. — Ты страшишься нашей жизни. Сумуараз, делай нам больно, только не оставляй. — она взмолилась, в голосе мелькнуло что-то звонкое.

— Вы целый ритуал сделали чтобы привнести смысл в свою боль. — Здал ослабил и хотел полностью убрать руки…

— Не отпускай меня, — Мелисса прижалась к Здалу, они остановились.

Каждый здесь друг другу всего лишь тень, не существует слов любови и даже такого понятия нет — ближний или брат. Каждый здесь влачит за собой насилие. Есть только, не обременённая заботой, привязанность, беспечное влечение к себе подобным. Угроза вымирания незаметна во мраке. Только старцы требуют, чтобы истязания не прекращались, но не доходили до бездыханности тел.

Сон

Мелиса рассказывает ему свой сон про самолёт, который как бы стоит, но под ним ничего нет, а с неимоверной скоростью к нему приближается что-то страшное и самолёт таранит это. Своими обжигающими прикосновениями, горячий воздух чувствовался даже во сне. И как будто всё что происходило было, происходило когда-то на самом деле. Жёсткий и терпкий воздух бьёт по лицу, разрывал взбитую белую массу на маленькие лоскуты, заворачивал в воронки вспененный воздух. Без промедления растворяя белую пену в ничто, в абсолютно прозрачную пустоту. Нечто большое взмыло в воздух это было видно, оно было подобно стреле огромных размеров. Стрела стремительно пронзила густую шапку беловатой пены. Казалось, она была неудержимой, и она точно знала свою цель и неслась к ней навстречу. Казалось, что её целиком вынули из сердцевины горы.

Проторив себе путь до самого синего плавно темнеющего и переходящего в чёрный предел, стрела встретила там искру, пришедшую из чёрной бездны. Столкнувшись возник страшный гром, мгновенно вырос огненный гриб. Волна огненной массы затопила всё, воздух захлебнулся в её пламени всё закружилось вокруг, пламя придавило оставаться жить здесь. Земля приняла нас, окунув в своё нутро.

Здал понял про что рассказала Мелисса, ведь по странным своим жизненным обстоятельствам он хлебнул с полна вкус той жизни. Той, в том мире где царил хаос пост ядерной разрухи.