Пылающие бездны

«Нужно ли?.. Пусть будет так… Во имя единой науки!»..

Старик быстро оборачивается и хватается рукой за блестящий провод аппарата. Его взгляд падает на застывшую неподвижно Лейяниту.

— Звездочка, ты быть может оставишь меня одного?

— Дедушка! — вырывается просящий стон из груди девушки.

Старик решается.

— Пусть будет так! Помоги мне. Подержи этот прибор!

Лейянита уже около, — ее не нужно слишком долго просить. Один блестящий провод у ступни трупа, другой — у его затылка. В руках Нооме что-то острое и тонкое, соединенное с другим аппаратом. Ученый привычным движением погрузил острие в область сердца — короткое, судорожное сокращение мышц, — остекляненные глаза трупа закрылись. Нооме приложился ухом к груди и вонзил острие глубже. Новое сокращение мышц. Несколько раз энергично сжался эластичный шарик на конце зонда под рукой ученого. Грудь трупа высоко поднялась и глубокий протяжный вздох вырвался из мертвенно-бледных губ.

Рука Нооме над эластичным шариком работала все быстрее. Вздохи безвольного тела становились ровнее и спокойнее. Сделав последнее движение шариком, ученый быстро вырвал зонд из груди и прижег рану каким-то тупым орудием. Оживший дышал все ровнее, как человек в глубоком, спокойном сне. Мертвые щеки порозовели, посиневшие губы приняли живую окраску. Убедившись в правильности восстановленной работы сердца. Нооме крохотным шприцем сделал укол в кисть левой руки.

Можно было наблюдать глазом, как полно забился пульс, как стремительно зациркулировала кровь по набухшим венам.

Старый ученый стоял, слегка склонившись, над спящим человеком и с улыбкой любовался делом рук своих.

— Дедушка!..

Нооме оглянулся. Глаза девушки с мольбой и страхом тянулись к другому столу. Старик улыбнулся, погрозив шутливо внучке пальцем.

— Помни, Звездочка, еще только одного. Только одного!

Он решительно направился к другому столу, не выпуская из рук спасительного зонда.

Последовала операция со всеми подробностями предыдущей.

Когда красивое, молодое лицо Гени Оро-Моска заиграло румянцем, старик с торжествующей улыбкой обернулся к девушке. Та повела глазами по направлению к следующему столу.

Старик энергично затряс головой:

— Нет, нет, нет! Звездочка, я сделал то, чего не должен был делать. Не забывай, что это все же наши враги. Те трое — попадут вон туда! — старик мотнул головой по направлению стеклянных витрин. — Мертвые ожили, но им необходим сон. Советую тебе оставить их в покое. Ты знаешь, где меня найти.

Старик круто повернулся и легко засеменил к одному из водопадов, за опаловой массой которого и скрылся.

Лейянита стояла у второго стола и, затаив дыхание, смотрела в благородное, спокойное лицо спящего.

Глава шестая.

Зеленый ад.

Восток над Тихим океаном розовел все более. Огромная Луна медленно погружалась в волны.

Спасенные собрались на вершине горы, господствующей над небольшим скалистым островком. Кругом, насколько хватал глаз, расстилался медленно колеблющийся океан, глухо ворчащий у скал островка.

Неподалеку, защищенный утесами, четко вырисовывался на побледневшем небе конический массив санаэрожабля марсиан.

— Пора в путь, не будем медлить, — сказал Гро Фезера.

Аль Загроо и Микорос подняли носилки и все направились к машине.

— Взгляните, что там такое? — Эйрейя указала туда, где в волнах океана купалась заходящая Луна.

Все невольно остановились и вперили глаза в пространство

Даже печальная Авира, грудь которой разрывалась от тоски и муки, сбросила с себя гнетущий полусон и вся превратилась в зрение.

Воздух и море полыхали зелеными лучами, падавшими, как струи дождя, почти отвесно. Вот лучи разрослись в сплошные потоки и все вокруг засветилось нестерпимо-ярким, феерически-красивым изумрудным светом.

Небо, океан, заходящая Луна — все вспыхнуло зеленым, пылающим огнем. Прозрачно-смарагдовая завеса сплошной стеной надвигалась на островок, прогнав с неба розовую зарю.

Грозное дыхание чего-то непредотвратимого, страшного и могучего пронеслось в предутренней прохладе.

Издалека надвигался монотонный, надоедливо-вибрирующий звук, вобравший в себя все шорохи океана.

Смерчи воды, как гигантские изумрудные спирали, закрутились к далеким небесам.

Островок начинал пылать зеленым пламенем.

Удушливый серный смрад пахнул в позеленевшие лица марсиан. Становилось невыносимо жарко, не хватало воздуха, движения парализовались.

Вибрирующий звук с воем, заглушающим голоса, рванул по слуху. Гро Фезера глазами смерил расстояние до машины и подземелья.

— Скорее назад, в подземелье! — напрягая всю силу легких, закричал Гро.

Он схватил Авиру, близкую к обмороку, Аль Загроо и Микорос подхватили Эйрейю и все опрометью бросились ко входу в подземелье. Спотыкаясь о камни и ударяясь о выступы скал, беглецы, как во сне, достигли туннеля и углубились туда, откуда они лишь несколько минут тому назад вырвались с таким трудом.

— Заваливайте входы! — кричал председатель ларгомерогов, стараясь перекричать все нарастающий вой.

Загромоздив выход, все пробрались в пещеру, где происходило последнее совещание.

Обе женщины были в обмороке, обессилевшие мужчины опустились на каменные плиты. Зеленый пламень находил доступ и сюда, он проникал во все поры тела, стараясь испепелить, уничтожить его.

— Это наши… лучи «фелуйфа»… Мы погибли! — задыхаясь проговорил Гро Фезера.

Силач Микорос, еще державшийся на ногах, закричал, терзая свою грудь ногтями:

— Они должны прекратить! Необходимо дать знать на Марс о нашем положении!..

— Попытайтесь пробраться… боковая галлерея… налево третий вход… аппарат люксографа… — с трудом проговорил Фезера. Он сделал отчаянную попытку приподняться, глубоко глотнул отравленного воздуха и без чувств грохнулся на каменный пол.

Микорос, напрягая всю свою колоссальную волю, почти ослепленный зелеными лучами, придерживаясь за стены, ощупью направился по указанному направлению и исчез за поворотом.

На поверхности Земли свирепствовал зеленый ад. Море ревело и клокотало, свиваясь в гигантские смарагдовые жгуты смерчей. Скалы дымились. Вся растительность обратилась в пыль. Вибрирующий вой, как миллионы демонов, неистовствовал над океаном зеленой крови.

Показавшееся над горизонтом солнце казалось ярко-изумрудного цвета и необычайной величины; оно, ослепительно сверкая, увеличивало царящий над Землей зеленый ужас.

Микорос по пояс в воде пробирался по затопленной галлерее. Наконец, почти теряя сознание, он поднялся в третью пещеру, куда вода еще не успела проникнуть. Там царил полусвет от непогашенной во время последних переговоров радио-лампы. Микорос, кусая губы и язык, чтобы болью удержать в себе сознание, добрался до люксографа и припал к мембране. Нажал сигнал. Мелодичный, еле уловимый звук сигнала, как целительный бальзам, пронизал все его существо.