Пыльные слезы

— Нет, — тихо выдохнула она. — Я родилась с тенью. Пока меня не очистят, Богиня не посмотрит на меня.

Вся смелость покинула ее. Она опустилась на колени, но не с уважением, а сломлено. Всхлипы застревали в горле, она давилась ими, не хотела поддаваться им. Она прижала ладони к сердцу, все мышцы лица были напряжены, чтобы подавить истерику.

Герард пересек комнату, опустился перед ней. Она ощутила его ладонь на своем плече.

— Завтра на рассвете я там буду, — сказал он. — Фендрель и домина не станут говорить со мной сейчас, но я не сдамся без боя. Я буду стоять на месте костра сам, чтобы остановить их. Ты спасла меня. Много раз. Ты… спасла Серину. Пыталась ее спасти. Все отдала. Ты не заслуживаешь этого. Родилась ты с тенью или нет, мне плевать. Ты не заслуживаешь такого.

Его слова были водопадом утешения для сухой земли ее испуганной души. Она знала правду, и, судя по его тону, знал и он. У него не было власти над каструмом. Только король мог влиять на домину и доминуса. Но Гвардин ясно показал недоверие к Айлет.

Она поежилась, подняла голову и посмотрела в искренние глаза принца.

— Было честью служить вам. Вы будете хорошим королем.

Его лицо исказила боль от ее слов. Две слезы покатились по его красивому лицу. Это было чудом! Чудо, что Золотой принц Богини смотрел на нее с таким состраданием. Переживал за нее. Будет даже горевать по ней. Это вызвало слабую улыбку на ее губах.

Герард резко встал.

— Я должен идти, — грубо сказал он. — Я поговорю с отцом. Я уговорю его.

Айлет села на пятки, обвила руками живот, подняла голову. Она сначала молчала, просто смотрела на него. Она медленно нахмурилась. Принц повернулся к двери, потянулся к ручке. Но замер, когда Айлет сказала:

— Странно. Мне говорили… вы меня убьете.

— Что? — он оглянулся, глаза озарял свет луны. — Что ты сказала?

— Маленький Пророк, — Айлет склонила голову, глядя на него. — Нилли ду Бушерон, девочка, родившаяся с тенью, дала мне видение. Я видела вас с мечом. Вы были печальны, но не мешкали. Вы отрубили мне голову, и… я была благодарна, — она нахмурилась, отвела взгляд от растерянного принца, стала разглядывать пол. — Я бы предпочла такую смерть, наверное.

Молчание затянулось. Принц без слов открыл дверь, вышел и закрыл ее за собой. Айлет услышала засов, но это было не важно. Запертая или нет, проклятие ее не выпустит.

Она осталась на коленях на холодном твердом полу, не знала, сколько времени прошло. Минуты и летели, и ползли из-за страха. Она почти желала рассвета, конца. Но какой конец! Как она могла решиться на такое?

Она встала и прошла к кровати, легла и смотрела на полог. Она вспомнила вдруг, как лежала тут не так много ночей назад, мучилась от боли после обливиса. Кто-то придвинул к ее кровати стул. Кто-то, чье лицо она не видела, держал ее за руку в жуткие часы. Кто-то… кто-то…

Он будет там на рассвете с принцем? Он будет биться за нее? Она не надеялась. Он будет молчать, как при фасматрикс-домине. Он будет стоять рядом с венатором-доминусом, как истинный эвандерианец.

Теперь он знал, кем она была, как он сможет даже смотреть на нее?

Слезы вдруг полились по ее щекам. Она зажмурилась. Как она хотела в Гилланлуок! Как она хотела к Холлис, Честибору, к диким дорогам в горах Дроваля. Как она хотела вернуться и исправить ошибки, слушаться Холлис, тихо сидеть на месте, вдали от Дюнлока и интриг. Холлис пыталась защитить ее. Холлис знала, кем она была, знала, что, как только она пересечется с каструмом, ее сущность раскроют. А Холлис? На нее будут охотиться. Каструм не пощадит ее…

Стук об стену.

Что-то рухнуло. Будто тело.

Айлет открыла глаза и села на кровати, глядя на дверь. Ей показались эти звуки? Засов поднялся со скрипом, ручка двери двигалась. Айлет вскочила на ноги, сжала столбик кровати, а дверь распахнулась, и фигура прошла внутрь.

— Террин!

Его плащ трепетал как крылья за ним, он быстро повернулся и закрыл дверь. А потом повернулся к ней, сжимая охапку вещей, которые она в смятении не сразу узнала. Террин пересек комнату и опустил вещи по одной на ее кровать. Ее флейты. Ее скорпиону. Ее яды.

Она посмотрела в холодные глаза под капюшоном.

— Что ты делаешь? — осведомилась она.

— А ты как думаешь? — его мрачный голос вызвал в ней дрожь. Он вытащил из-под плаща граненый хрустальный флакон. — Сначала это, — он бросил флакон ей. Она поймала его и подняла на уровень глаз. Ее рот глупо раскрылся. — Выпей, — сказал Террин. — Это антидот от сома. Тебе нужно быть собой, если мы хотим выжить.

Ее пальцы так дрожали, что она чуть не выронила флакон, пока вытаскивала пробку. Она отклонила голову, осушила содержимое, надеясь, что доза была правильной. Жидкость обжигала горло. Айлет закашлялась, но подавила тошноту. Она почти сразу ощутила, как сом растаял.

Ларанта пошевелилась в глубине нее.

Террин схватил ее вокос, вытащил из чехла.

— Призови тень, — сказал он. — Столько силы, сколько осмелишься. Давай.

Айлет взяла вокос, но не поднесла к губам, а сжала другой рукой локоть Террина.

— Что это? Ты же не думаешь, что сможешь увести меня отсюда?

— Нет, — ответил он. — Но я могу попытаться.

— Ты… ты пострадаешь, — она сжала его руку с бурей надежды и страха в голове. — Они поймают тебя и убьют. Они обрекут твою душу с моей. Ты так не можешь. Нет! Ты должен…

Террин прижал ладонь к ее затылку, пальцы впились в ее волосы, в кожу головы. Она охнула, а он притянул ее к себе, и на миг его глаза ярко вспыхнули перед ней, а его дыхание обожгло ее лицо.

Его губы прижались с силой к ее. Она лишилась мыслей и страха. Все пропало от смятения и жара, молния пронзила ее внутри, вспыхнула в ее теле. Она напряглась, готовая вырваться.

Но вместо этого отпустила его руку и схватила его за шею, притягивая его ближе, прижимаясь к нему телом. Его другая рука обвила ее, и на миг сила в ней пульсировала так, словно ее тень наполнила мощью ее тело. Айлет поняла, как ощущалась жизнь.

Миг прошел. Он отодвинулся.

— А теперь шевелись, — прорычал он, его губы были над ее.

ГЛАВА 8

Герард стоял у двери отца, держал свечу в руке. Эхо его стука утихло, ответом была тишина. Принц скрипнул зубами, прошипел.

— Отец, — позвал он, ему было плевать, что мог слышать из-за дверей или из-за углов. — Отец, впусти меня. Нужно поговорить.