Пыльные слезы

— Я знаю, что ты управляла моим разумом, — прорычала она, слова были с шипами.

Холлис не опустила головы. Стыда на ее лице не было, когда она сказала:

— Да.

— Ты закрыла мои воспоминания. О прошлом. О… моей семье.

— Да.

Айлет сжала кулаки. Ногти впились в ладони до крови.

— Зачем?

— Потому что я убила твою мать, Айлет, — Холлис вдохнула и медленно моргнула, но не опустила головы, лицо было спокойным. — Я убила ее и забрала тебя. Я знала, что ты не стала бы мне доверять, если бы помнила, что я сделала.

Тишина гремела в ушах Айлет. Она не слышала ничего, кроме биения своего сердца. Она смотрела на наставницу, но не видела ее.

Вместо этого она видела длинные низкие тени воспоминаний, бегущие по лесу ее разума. Она видела темный овраг, яму и паутину чар. И почти слышала рев зверей от ярости и боли.

— Кем… кем была моя мать, Холлис? — спросила она слабым голосом.

— Ее звали Олеся ди Мовалис, — ответила Холлис. — Принцесса Дулимуриана, единственный ребенок Жуткой Одиль.

Это не удивляло. Увидев то лицо в хранилище, она поняла, что должна быть связь. Но, услышав это прямо, она перестала дышать, лишилась сил. Айлет опустилась на пол, колено оказалось у груди, другая нога вытянулась перед ней. Она думала, что ее стошнит, опустила голову, ждала, пока ей полегчает. Ее длинная коса скользнула по плечу и свисала у щеки.

Шорох движения, Холлис оказалась рядом с ней, опустила ладонь на ее плечо.

— Айлет, прошу. Всего так много, а… времени мало! У меня не было выбора. Твоя мать убила бы меня, и тогда никто не узнал бы, что ты жива. Ты нужна нам, Айлет, и…

— Верни их мне.

Холлис чуть отпрянула. Ее ладонь на плече Айлет дрожала.

Айлет посмотрела ей в глаза. Она процедила:

— Верни мои воспоминания. Сейчас же.

— Не могу, — сказала Холлис. — Не все сразу. Это переполнит тебя. Это может тебя убить.

— Плевать, — ее ладони двигались быстрее мысли. Она поймала Холлис за тунику, с силой Ларанты вскочила на ноги и подняла венатрикс одним движением. Ноги Холлис повисли в воздухе, и она сжимала запястья Айлет, беспомощная в ее хватке. — Отдай их мне! Сейчас! — взревела Айлет.

Холлис стиснула зубы, свет тени вспыхнул в ее глазах. Она отпустила запястья Айлет, сжала ее лицо руками. Магия вспыхнула в голове Айлет и…

* * *

Красный свет в глазах. Паралич в теле.

Волк лежит рядом с ней, умирает. Большой черный волк, его язык торчит, глаза еще сияют жизнью. Чуть поодаль лежат другие тела, серые волки, в крови, мертвые.

Ее братья. Ее сестры.

Она тянется к черному волку. Вот бы достать. Ее руки немеют. Яд сковывает ее в теле. Ее душа кричит: «Мама! Мама!».

Фигура перешагивает тело, озаренная светом огня. Фигура с капюшоном на голове и скорпионой на руке. Она становится над волком, ноги по бокам от могучего павшего тела. Она поднимает скорпиону. Стреляет…

«Нет!» — кричит она, но только в голове. Она не может двигаться или говорить. Она не может ничего делать.

— Тише, дитя, — фигура опускается рядом с ней, и это был голос Холлис. — Тише, я уберу боль….

Ладони сжимают ее лицо. Она пытается укусить, зарычать, завыть от гнева. Она пытается звать стаю, звать семью. Но паралич силен, и она не может сопротивляться. Она не может остановить яркую тень в ее разуме…

* * *

Айлет рухнула на спину. Ее веки трепетали, низкий потолок кружился перед глазами. Ларанта двигалась в ее голове, скуля:

«Госпожа! Госпожа!», — но ее голос казался далеким. Айлет едва слышала его из-за криков умирающей матери… сестер… братьев…

Другие воспоминания подступили ближе. Она ощущала, как они давили на нее, пытались сломать разум все вместе, и она в ужасе пятилась от них. Но одно воспоминание осталось ясным, хоть и непонятным, ведь было детским с детским пониманием.

Она вдохнула и приподнялась на локтях. Холлис сидела неподалеку, ее спина была прислонена к бочке, голова склонилась. Свет тени мерцал вокруг нее, сила ее тени окружала ее душу.

— Я дала тебе последнее воспоминание перед тем, как я закрыла ту часть разума, — сказала она. — Другие воспоминания вернутся. Медленно.

— Моя мать… — Айлет покачала головой, кривясь, как от боли. — Не понимаю. Мои братья и сестры… волки?

Холлис покачала головой.

— Олеся спрятала душу в теле волчицы на семь лет. Она унесла тебя в глушь, никто из нас не знал, что ты существовала, так что мы не искали. Думаю, вскоре после захвата волчицы она родила волчат. Сыновей и дочерей. Твоих собратьев по духу. Они, конечно, родились с тенями. Духи зверей были подавлены или изгнаны вскоре после рождения, тени управляли телами. Я знала, что душа Олеси не улетела в Прибежище. Мы охотились на нее долго, но, когда загнали в тупик, она заколола себя. Война была в разгаре, и мы не остались искать ее нового носителя. Мы вернулись для последнего боя в Дулимуриане, забрали ее тело с собой, оставив ее душу. После войны я стала искать Олесю. На это ушли годы, много раз я сдавалась. Но через семь лет нашла ее… и тебя, — глаза Холлис блестели, теперь от слез. — Ты была даром, Айлет. Даром Богини. Я сразу поняла это.

Айлет села. Ее тело дрожало, гнев бушевал в сердце. Она хотела броситься на Холлис, сломать ей шею, бросить ее у своих ног. Картинки, которые она увидела, воспоминания… Казалось, она только что пережила те ужасные моменты. Ее сердце разбивалось от печали из-за семьи, о которой она и не помнила.

Картинки снова собрались в ее голове. Она вспомнила ярко себя, маленькую, худую, грязную, голую. Она бежала дико по лесу на горном склоне, прыгала с камня на камень. Волки бежали с ней. Не Ларанта, а настоящие волки. Их духи сияли в них, в их глазах горел свет теней.

И Айлет поняла. Она выросла не среди волков, а среди теней. Тела-носители были просто оболочкой. Она знала существ не из этого мира. Они были как Ларанта — умные, но иные. И они приняли Айлет как одну из них.

Они… любили ее…

Холлис снова говорила. Айлет заставила себя вернуться в настоящее.

— Я не знала, — сказала ее госпожа, — пока не забрала тебя. Я думала, то были звери. Только когда я посмотрела твои воспоминания, я обнаружила, кем ты была для них. Кем они были для тебя.

Закон Ордена был ясен. Зверь с тенью был просто больным животным, и его нужно было убрать, пока он не заразил и не убил других. Холлис действовала, как ее учили, поступила так, как верила.

— Почему ты не убила и меня? — с горечью спросила Айлет. — Хочешь, чтобы я поверила, что это было милосердие?

Холлис закрыла глаза.

— Я не убила тебя, потому что… только ты можешь нас спасти.

Ее слова ударили по ушам Айлет и рассыпались, не давая понять их. Айлет могла лишь смотреть на наставницу, приоткрыв рот.