Пыльные слезы

— Я устроила? — выдавила Айлет, слюна капала с губы. — Мерзкий гад. Я…

— Ты все еще можешь ее убить, — Фендрель приподнял брови и подвинулся. Черное оперение дротика подрагивало.

Айлет с болью проглотила слова, сжала кулаки, вонзая ногти в кожу ладоней.

Глаза Фендреля вспыхнули светом тени, он проверял, что Ларанта осталась подавленной. Он убедился в этом и продолжил:

— Сначала мне нужно знать, что вы выяснили от Кристальной ведьмы.

— Это информация для короля.

— А я — Черный капюшон короля. Ты расскажешь, что знаешь, а я сообщу Его величеству.

Она не верила, что этого хотел Герард. Но Герарда тут не было. И он не мог управлять своим дядей. Никто не мог.

— Алые дьяволы хотят пойти по Королевской дороге по Ведьмином лесу. Их цель — Дулимуриан… и корона.

Фендрель медленно кивнул. Он побелел, и испорченная теневой чумой кровь выделялась на его лице черным цветом.

— Хорошо, — сказал он. — А Фантомная ведьма?

— У нее не хватает якорей, чтобы донести их. Им придется идти пешком. Если они не украдут лошадей, но они не понесут их в Ведьмин лес.

— Точно, — Фендрель выдохнул. А потом прошептал. — Шанс еще есть, — его глаза вспыхнули еще ярче. — Она хорошо тебя обучила. Я знаю Холлис. Знаю, как она работает, как думает. Она могла ошибиться, позволив тебе жить, но это уже не отменить. Ты исправишь ошибку. Мы можем исправить это. Спасти Перриньон, — он поднял голову и позвал кого-то в коридоре за ней. — Неси их.

Айлет не обернулась, не отвела взгляда от лица Фендреля. А потом перед ней появился Красный капюшон, сжимающий в руках что-то тяжелое. Она уловила вонь железа. Ее глаза расширились.

— Нет! — охнула она и стала подниматься с колен. Ларанта ощутила ее тревогу и стала подниматься с силой.

— Стоять! — прорычал Фендрель. — Ты все еще можешь ее убить!

Ее сердце дико билось в груди. Айлет посмотрела в глаза венатору-доминусу. Она посмотрела на беспомощную, почти безжизненную Холлис.

— Сдавайся, — сказал Фендрель. — Я не планирую тебя убивать. Ты знаешь, что я не могу. Ты нужна нам. Нам нужна кровь в твоих венах, или всех нас ждет смерть. Так что пока что ты в безопасности. Но мы должны защититься от тебя.

Красный капюшон перед ней снова двигался.

— Руки, — сказал он.

Он поднял железные рукавицы. Орудие пыток эвандерианцев, перчатки в форме шара, которые окружали ладони и застегивались на запястьях. Железо в такой близости к коже вызывало неудобство и тошноту. Хуже того, если она сжимала кулаки и двигала пальцами не туда, шипы внутри вонзались в кожу. Не так глубоко, как шипы, которыми она остановила тень в себе дни назад, но они все еще могли ввести в ее тело и душу яд железа.

Ларанта будет в плену, боль помешает ей помочь. Айлет будет слабой, как котенок.

Она смотрела на орудие пыток. У нее еще был выбор. Она могла бороться. Могла сопротивляться. Могла позволить Холлис умереть, напасть на врагов, порвать их силой Ларанты.

Но она подняла кулаки. И Красный капюшон застегнул железные рукавицы.

Волна тошноты хлынула на нее. Она сжала кулаки, шипы впились в ее кожу, и боль затопила ее тело, а яд — разум. Она опустилась на колени, тьма сомкнулась. Она пыталась держаться прямо, но упала на бок, ударила ладони сильнее. Может, она потеряла сознание. Но вскоре тьма прошла, вернула ее в мир боли. Ее восприятие прояснилось, и она застонала, желая вернуться в забвение.

А потом услышала знакомый голос:

— Где он, Фендрель? Где Террин? Что ты с ним сделал?

Айлет заставила себя приоткрыть глаза. Она уже не была в коридоре у кладовой. Она лежала на полу в холле, окруженная Красными капюшонами.

— Террин ду Балафр отрекся от своих клятв, — это точно был Фендрель. Айлет скривила губы, повернула голову на звук. Она видела Герарда у лестницы, он смотрел на своего дядю. Он был в одежде для пути, меч в ножнах висел на боку. Его лицо было диким, пугающим.

— Что ты говоришь? — осведомился он, агрессивно шагнул к дяде, тот возвышался над ним, лицо скрывал черный капюшон. — Где Террин? Где он? — с каждым словом его голос становился все безумнее. Айлет еще не слышала его таким.

Фендрель сжал плечо Герарда, удерживал его.

— Террин мертв, — сказал он.

Мир, казалось, разбился на миллион осколков сверкающего стекла перед глазами Айлет. Она слышала, как Герард рухнул на пол, и Красные капюшоны бросились к нему, поймали под руки. Где-то вдали она слышала голос Фендреля:

— Заприте короля в его покоях. Он не едет на охоту.

Но это было не важно. Боль снова накрыла разум Айлет, топила ее в море тьмы.

ЭПИЛОГ

Ночной воздух был неподвижным. Зимний покой без песен птиц или гула насекомых. Даже ручей не журчал, скованный тонким кружевом льда. Ветер не задевал траву, не двигал ветки высокого голого дуба.

Под дубом сидела старушка. Она была неподвижной, и можно было подумать, что она стала камнем. Она сидела среди корней раскидистого дерева, опустив плечи, сложив ладони чашей перед лицом. Она почти все время смотрела на то, что лежало в ее ладонях, но порой поглядывала наверх, разлепляя иней, который пытался сцепить ее ресницы, и на ручей, впадающий в Священное озеро. Всего в миле отсюда к звездному небу тянулись башни Дюнлока.

Если прислушаться, можно было уловить тихое дыхание старушки.

Вдруг тишина разбилась. Старушка вздрогнула, издала вопль и села прямо, ее ладони взлетели, словно обожженные. Камешек взлетел в воздух и устремился к берегу ручья. Изнутри вспыхнула тьма, такая сильная, что обжигала глаза.

Мир разорвался. На миг неподвижность зимней ночи наполнилась хором неземных криков. Старушка поднялась на ноги, скрылась за стволом дуба. Сжимая кору так, что костяшки побелели, она смотрела туда, где воздух разорвался, и по реальности шла рябь. Ее глаза мерцали светом тени.