Q-терра
Шрифт:
– Подайте пропуск ветерану, жертве международной агрессии.
В очереди раздались смешки. Чиновник за окном приема заявок недовольно покосился на старика, который, выпучив глаза, пускал слюни на рубашку.
– Зачем тебе пропуск, дед?
– В магазин вечером выйду да и забуду, как домой вернуться, а тут твои, начальник, оболдуи с автоматом. Разбираться не будут. Тра-та-та – и нет меня. Жить хочу.
– Сиди вечером дома, целее будешь. Следующий!
– Не уважаешь, а зря, – Таркус показал кукиш чиновнику. – Выкуси, начальник. Страна век тебя не забудет.
Непонятный дедушка поковылял прочь, и пока я сканировал отпечаток пальца, получал пропуск
Глава IV. Квартал F 14
В подземке было много людей в форме, пропуск у меня проверили дважды: на входе и на платформе. Без привычной рекламы стены казались голыми, а вместо FM-музыки в метро играли марши. Натянув шапку-балаклавку, я пристроился у перегородки между отсеками – самые любопытные могли видеть лишь мою спину и затылок. Всем было не до меня. Для абсолютного большинства подготовка к войне стала неожиданностью: лет тридцать у нас не было глобальных конфликтов, и все это время власти провозглашали мирную доктрину. Бежать поздно, да и куда? Дальние рейсы, за исключением специальных отменили, и все понимали, что война начнется, как только главы корпораций со своими родственниками прибудут на нейтральные территории. По моим прикидкам, до начала оставалось не более двух суток.
Последняя остановка подземки была в районе F 13; когда я поднялся и вышел на улицу, начинались сумерки. В подземке у меня еще теплилась надежда поймать машину и добраться до нужного места, но она испарилась, когда я осмотрелся вокруг. 13-й и 14-й кварталы входили во внешнее кольцо мегаполиса, сюда выселяли тех, у кого был критически низкий интеллект по результатам тестирования, а также осужденных и неизлечимо больных. В 13-м, 14-м, 15-м и 16-м продолжали функционировать индустриалы, где трудились эти люди, отверженные обществом.
Все высланные оставались в этих кварталах навсегда. Они не только отбывали наказание, вкалывая по десять часов в сутки. Здесь были свои развлечения, свои правители и свои неписаные законы, свой бизнес и тайный язык; любые наркотики, от архаичного каннабиса до микрочипов, равно как и запрещенные книги свободно продавались в местных лавках, куда полицейские патрули даже не заглядывали. Изгои заводили семьи, и уже не первое поколение родилось и прожило годы и десятилетия, не покидая пределов индустриальной зоны. Жизнь здесь была опасна и коротка. Добропорядочные граждане этих кварталов избегали, я не был исключением. Я ничего здесь не знал, определенно не был похож на местного и мог рассчитывать только на свои силы.
Надо преодолеть около трех миль, если верить навигатору. Слева по курсу большое кладбище, справа заброшенная стройка. В поле зрения ни одной живой души. Делать нечего, я открыл лицо и, проверив в кармане нож, зашагал вперед.
Я шел быстрым шагом, шел долго, наконец кладбище закончилось, и начались жилые дома – кое-где в серых одинаковых коробках горел свет, доносились звуки разговоров, работающих телекомпов, ритмичной музыки. Я приободрился, хотя здравый смысл подсказывал, что прогулка вдоль кладбища была безопаснее встречи с аборигенами. На улицах встречались редкие прохожие, агрессии
они не проявляли. Им было все равно, куда я иду и зачем. Когда до цели оставалось немного, дорогу мне преградили пятеро подростков.– Из центра сак, смотри ты, – сказал один. – Че тут надо?
Я молчал. Держись, Джей: если начнется драка, одного-двух ты можешь уложить, но численный перевес на их стороне. Спокойствие твой единственный козырь.
– Глухой, да?
– Обторчался сак в хизу, – сказал другой. – Да ну его.
Но первый не хотел так просто отставать:
– Лярды вали!
Я не понимал большей половины сказанного, но догадался, что они требуют денег. Улыбаясь как можно дружелюбнее, я протянул им пачку сигарет. Денег все равно не было. Подростки взглянули на меня с удивлением. Один почти сочувственно произнес:
– Отхил ширака. Сак-то на гайках.
Еще один хохотнул и выпалил:
– Чмо!
Первый махнул рукой:
– Пошли! Хафет.
Впоследствии я узнал, что вел себя неправильно, и мне чудом повезло. Во-первых, обычных сигарет здесь никто не курил, во-вторых, улыбались на улице только психи. Меня приняли за нарика или за идиота. Могли пырнуть ножом ради забавы или битой дать по башке. С чужаками здесь разговор короткий. Да я и был идиот: кто еще попрется на ночь глядя в 14-й квартал ради загадочной иноземки?!
Нужный дом и квартиру я отыскал легко. Зеленоглазая девушка, о которой я много думал в последние дни, действительно была там. Не одна: в полутемной комнате сидели двое мужчин и женщина из ее группы. При моем появлении они привстали и поочередно поздоровались за руку. Рукопожатие было крепким и располагающим к общению. Их звали Сет, Ахон и Йафа.
– Подождем программера, – сказал Сет.
Q-терриане налили мне бокал темно-красного вина, которое пили до моего прихода, оно было густым и терпким, и все мои страхи и сомнения словно растворились в нем. Вскоре я потерял ощущение времени и пространства, очертания комнаты вместе с моими новыми знакомыми расплылись, и я оказался на берегу моря. Это было то же место, что в недавнем сне, но сейчас по морю шли большие волны и берег был усеян водорослями. На мне была та же странная одежда, ткань по колено промокла и затрудняла движение. В отдалении я заметил фигуру идущего навстречу человека, когда фигура приблизилась, я узнал Ию.
– Привет!
Сейчас она была свойской, казалось, мы знаем друг друга давным-давно. Сотни лет. Я осмотрелся по сторонам:
– Где остальные?
– Кто еще?
– Сет, Йафа…
Она рассмеялась:
– В твоем сне для них пока мало места!
– Но ведь это не сон?
– Почему бы нет? Сон и очень хороший. Мы одни-одинешеньки, и все будет именно так, как ты пожелаешь – надо только пожелать.
Наверное, я выглядел растерянным: она с трудом сдерживала смех. Сам я ничего веселого в ситуации не находил, и вообще не люблю, когда смеются надо мной. Никто не любит. Словно прочитав мои мысли, она спросила серьезно:
– Ты любишь море?
– Видел по телеку. Много читал, люди сочинили разные книги о морских путешествиях, раньше у нас было много морей… Не знаю, люблю ли. Как любить недоступное? Море в реале существует для немногих избранных. Я за всю жизнь столько не заработаю.
– Ты часто бываешь здесь.
– Я помню только один раз.
– Неправда, ты приходишь сюда часто, почти каждую ночь. Просто не помнишь. Может, так лучше.
– Лучше для вас?
– Мы не враги тебе, поверь. Твое подсознание противится твоей привычке держать все под контролем. Отпусти себя.