Раб страсти

С этого дня ко всем моим занятиям добавились полёты, законы и правила драконов. Глядя на себя в зеркало, не знал то ли плакать, то ли смеяться. Златовласка, бля, Рапунцель. Из академии самостоятельно меня не выпускали, да и по академии приходилось перемещаться в сопровождении нагов, рысёныша угрозой и помехой не считали. Не останавливал даже мой медальон.

Дальнейшая учёба теперь прерывалась на полёты над островом. В выходные, посадив на себя Ланерана, Багиру в корзине и подхватив в лапы Пламя, мы отправлялись в долину драконов.

В начале последнего учебного года я получил заказ на форму для выпускников. Получил то я его раньше, но за выполнение заказа взялся именно теперь, до этого шла подготовка. С моделью я определился сразу, гусарские костюмы мне всегда нравились, для каждого факультета был свой цвет. Вот и занимались закупкой и заказом всего необходимого. Как раз и студенты перестали расти как на дрожжах, как ввысь, так и вширь. Мои портняжки и обувщики быстро начали снимать мерки, пока народ не разъехался на практику. Примерки и подгон по фигуре будет после их возвращения.

Меня на практику не отправили, видно боялись, что не вернусь, оставили при лекаре академии, заниматься уже привычным делом, колупаться в чужих воспоминаниях и править их.

Самым удивительным происшествием за год, было то, что прынц-засранец пришёл мириться, попросил прощения за всё. Я впал в ступор, его желание было искренним, похоже, засранец повзрослел.

День выпуска приближался, моя нервозность возрастала. Я знал, что Ясимар женился и уже должен появиться наследник. Иногда я представлял нашу с ним встречу, как замираем, глядя глаза в глаза, какие чувства будут отражаться в них, что скажем, а потом гнал всё от себя, боясь сглазить, разочароваться. Но сердцу было плевать на разум, оно ждало, надеялось, верило. Летая над островом, так трудно было остановиться, не махнуть через просторы воды, окружающие остров, и оказаться там, куда рвалось сердце и душа, а тело замирало в сладком предвкушении. Дед предупреждал о таком, просил не торопиться, закончить обучение, дать возможность и себе, и Ясу, всё ещё раз взвесить, оценить. И я терпел, останавливался, гнал от себя сомнения и страхи.

Последние пару месяцев вернули меня в прошлое, в некотором смысле. Я занялся шлифовкой своего тела и лица, волос и ногтей, тягая за собой рысика, у которого начала налаживаться личная жизнь. Другу признался в любви оборотень-лев, предложил брак, даже с женой познакомил. Данира пребывала в восторге от своего будущего второго супруга. Я не раз наблюдал, как льву влетало, за разные, чаще надуманные, провинности в отношении Ланерана. Был за него очень рад, по Лану было видно, что чувства взаимны, причём как ко льву, так и к Данире-львице.

Вот и занялся приведением котёнка в порядок. Маски, скрабы, лосьоны, ополаскивания, травки, массаж. Затянул в салон, где заказал своему другу новый гардероб и приданое. Малыш краснел и дулся.

— Лан, я не знаю, как повернётся жизнь, возможно, я не смогу присутствовать на твоей свадьбе, а это будет моим подарком, от всего сердца. Я желаю тебе только любви и счастья, ты этого достоин.

Рысёныш разревелся. Пришлось обнимать и утешать.

— Ну, ты чего? Ведь не навсегда расстаемся, я буду прилетать, и ты можешь приехать в гости в любое время. Ты теперь парень не бедный, сел на корабль и приплыл.

— Не надо на корабль, — сопел Лан, — мы планируем перебраться на тёмный континент через полгода где-то.

— Вот видишь, всё хорошо.

— Если у тебя всё сложится, мы переедем, — кивнул головой малыш.

— Так вы из-за меня, что ли? — смотрю на него в шоке.

— У тебя договор с Ваширом (львом), он решил перебраться ближе к тебе.

Вздыхаю, хорошо, но все остальные решили остаться, истребовав с меня обещание, прилетать раз в полгода и оставаться, минимум, на месяц.

Больше всего мне не хотелось расставаться с дедом, я привык, что дракон всегда рядом, всегда поможет, подскажет, расскажет, посоветует и покажет. У меня не было от него никаких тайн, ближе него у меня никого не было. Но дед сказал, что может жить где угодно, разрешив этим все мои метания.

Боялся я или не боялся, сомневался или нет, но, определённо, собирался. Собирался вернуться к тому, кого очень сильно люблю вот уже десять лет.

Глава 31

И вот день выпуска из академии настал. Все зачёты и экзамены сданы, практика засчитана, вещи собраны. Осталось выслушать торжественные речи ректора и преподавателей, хотя бы не стали плакать от радости, что я ухожу. Бои без правил были перебором, согласен, но, надо же, куда-то девать энергию здоровенным, перевозбуждённым лбам. И пережить «бал невест», где нам будут делать предложения о найме на службу. Дальше, развлекательная программа для студентов, выпускников и гостей академии и бал. В этом году был ажиотаж, съехались все правители, что бы порвать меня на много маленьких Адиленчиков. Но я ждал одного, единственного.

Выдернув рысёныша из кровати рано утром, потащил его на мыльно-рыльные процедуры, лёгкий завтрак и мы возвращаемся в комнату одеваться. Форма сидит как влитая, волосы заплетены в тугую косу. Я готов. Осматриваю костюм для выступления, мне ещё танцевать и петь под мою красавицу-гитару. Ребята расстарались, пошили нечто невероятное. Золотой, кружевной костюм на тонкой шёлковой подкладке был произведением искусства. Мягкие золотые тапочки и тончайшей работы украшения. Честно предупредил, если меня трахнут прямо в зале, убью.

Спустились в зал, где было общее построение. Бывшие студенты, одетые в новую, красивую форму, были возбуждены, заканчивался один из отрезков их жизни, впереди было много нового и неизвестного, но они шутили, обменивались адресами, приглашали в гости, стараясь не потерять приобретённых друзей.

Построились. Я бегаю глазами по залу, ища того, кто стал мне очень дорог и любим. Дедушка, отец, ОН. Сердце заходится до головокружения. Яс не изменился. Чёрные глаза сверлят меня, рассказывая, как скучал, любит, заберёт. У меня ноги подгибаются. Хочется наплевать на всё, на всю эту толпу, подбежать, обнять, что бы никогда больше не отпускать.

Поздравительные и напутственные речи начинают раздражать. Огромным усилием удаётся взять себя в руки, не хватало обернуться. Отвожу глаза, сжимаю ладони до хруста в пальцах. Жду.

Когда всё закончилось, я срываюсь с места, проталкиваясь через толпу, спешу к тому месту, где меня уже ждут.

— Яс! — выдыхаю я, влетая в его грудь, вдыхая запах.

— Любовь моя! — отвечают мне, целуя волосы, лоб, глаза.

— Эй-эй, не шокируйте общественность, — возвращает нас с небес на землю голос отца.

Прижимаюсь щекой к груди любимого, слушая быстрое биение сердца.

— Может, всё-таки, меня обнимешь? Я тоже скучал, — картинно дуется отец.

Глянув в глаза демону, улыбаюсь, тот закатывает глаза, отрывая от меня одну руку, даёт сделать шаг в сторону родителя.

— Привет папулечка! — улыбаюсь ему.

— Привет, сокровище моё, — сжимают меня до хруста в костях.

— Поздравляю, внук, — смеётся дедуля, — Оторвись от этих двоих, тебе будут делать предложения.

— Руки и сердца? — хмыкаю я.