Ради тебя

– Их хватит удар, – наконец произнес он.

– Если ты будешь сегодня с ними разговаривать, пожалуйста, не говори им ничего об этом. Пусть они услышат это от меня.

– Как хочешь, – сказал он. – Я бы предпочел не слышать того, что им придется тебе сказать.

Жаннин молчала, представляя реакцию родителей на эту новость.

– Ты уверена, что он не… ну ты знаешь, не слишком интересуется Софи? – тщательно подбирая слова, спросил Джо.

– Я абсолютно уверена.

– Ладно, послушай, – сказал Джо. – Что бы тебя в нем ни привлекало… я просто хочу, чтобы ты подумала о том, что я сказал сегодня в машине. О нас. Я – часть твоей семьи, нравится тебе это или нет. Твои родители считают меня своим сыном. Твоя дочь – также и моя дочь. Я сделал ошибку три года назад, я это знаю. Но ты тоже ошиблась. И у нас есть дочь, которая любит нас обоих, и если… когда мы ее найдем, лучшим подарком для нее будет то, что мы будем вместе.

– Джо, – покачала Жаннин головой. Откуда все это взялось? – Ты никогда об этом не говорил. Почему сейчас?

– Из-за Софи. Потому что ей нужно, чтобы мы были одним целым. Потому что, когда она уехала, я провел с тобой немного времени и понял, что потерял. Я хочу вернуть свою семью.

– Извини, Джо, – сказала она. – Это не то, чего хочу я.

Он опять замолчал.

– Тебе лучше болтаться со своим парнем с дерева? – спросил он. – Только маленькие мальчики играют в домиках на дереве.

– Я сейчас повешу трубку, – пригрозила она.

– Нет, не надо. Извини. Просто я схожу здесь с ума.

Ей было жаль его. Он страдал, в одиночестве переживая пропажу дочери.

– Я знаю, – мягко сказала она. – Я знаю, что тебе так же тяжело, как и мне. Можешь звонить мне в любое время, ладно? Даже посреди ночи, когда ты расстроен или тебе нужно поговорить.

– Ты тоже, – сказал он. – Хотя, я полагаю, у тебя есть… э-э-э… для этого Лукас.

– Лукас замечательный, – сказала она и почувствовала руку Лукаса у себя на спине, – но он не отец Софи.

– Спасибо, – сказал Джо. – Поговорим утром.

Она повесила трубку и опять легла.

– Он хочет, чтобы мы опять сошлись, – сказала она. – Он говорил уже об этом сегодня в машине. Он сказал, что женщинам, с которыми он встречается, он быстро надоедает, потому что он все еще любит меня. Честное слово, я и понятия об этом не имела.

– Это можно понять, – сказал Лукас. – Но у него странный способ показывать, что он любит и заботится о тебе, когда он с твоими родителями тратит столько времени и энергии, чтобы нападать на тебя.

Она повернулась на спину.

– Ну что ж, – сказала она, – все тайное когда-нибудь становится явным.

– Наконец-то, – произнес он, и она была благодарна ему, что он мирился до этого с ее нежеланием обнародовать их отношения.

Она уставилась в потолок.

– Я не смогу заснуть, – сказала она.

– Попробуй.

Он потянулся, чтобы слегка поцеловать ее в губы.

– Давай оба попробуем. Завтра нам понадобятся все наши силы.

Она, должно быть, задремала, потому что именно сон разбудил ее. Во сне она и Софи были на пляже. Софи была здорова, ее тело хорошо загорело, а на щеках сиял румянец. Ее рыжие волосы, собранные сзади в густой хвостик, были намного длиннее, чем в действительности. Они вместе строили замок из песка и разговаривали о том, что у них будут на обед блины. Это был замечательный сон, и, когда она проснулась и осознала, что не было ни пляжа, ни замка из песка, ни Софи, она расплакалась. Она отвернулась от крепко спящего Лукаса, не желая беспокоить его, и плакала в подушку.

Он все же услышал. Она почувствовала его руку на своей спине, медленно поглаживающую ее вдоль позвоночника.

– Я знаю, как это тяжело, – прошептал он, и она почувствовала его дыхание на шее. – Что бы ни случилось, мы пройдем через это вместе, Жан.

Она повернулась, чтобы позволить ему обнять себя.

– Мне так страшно, – призналась она. – И я знаю, что все начинают думать, что она… что они все погибли. И может, это кажется безумным, но у меня есть невероятно сильное предчувствие, что она жива. Я чувствую это здесь.

Она взяла его руку и положила себе на живот, прямо под ребрами.

– Это не безумие, – сказал он и забрался ей под футболку, чтобы положить руку на ее голую кожу. – Если бы ты чувствовала это в пальчиках своих ног, или в ушах, или в коленях, тогда ты, наверное, была бы ненормальной. Но пока ты чувствуешь это здесь, я бы этому доверял.

Она тихо засмеялась:

– Не дразни.

– Я не дразню, милая. – Он нежно поцеловал ее в губы. – Я люблю тебя.

Его рука переместилась на ее грудь, его прикосновение было нетребовательным и нежным, а когда его пальцы скользнули ниже, под ее трусики, она пришла в необыкновенное волнение. Никогда бы она не подумала, что будет заниматься сегодня любовью, но это занятие любовью было рождено скорее необходимостью, нежели желанием. Оно было успокаивающим, а не страстным; скорее с целью утешить, чем получить удовольствие. А после этого она заснула, крепко прижавшись к нему и положив голову ему на грудь.

Они оба встали до восхода солнца. Пока Жаннин звонила в полицейский участок, Лукас готовил кофе. Внезапное появление Фрэнка в гостиной заставило их резко обернуться. Жаннин поняла, что он увидел машину Лукаса на подъездной дороге.

– Что происходит? – спросил Фрэнк, когда она быстро повесила трубку. – Что он здесь делает? Ты в порядке, Жаннин?

– Со мной все нормально, пап. А Лукас здесь, потому что он – друг.

Фрэнк, казалось, не знал, что сказать на это. Он выглядел еще более неловким, чем обычно, и ей стало жалко его.

– Он был тут всю ночь? – наконец спросил он.

– Да.

– Жаннин нужно было, чтобы кто-то был рядом с ней прошлой ночью, – сказал Лукас.

В руке у него была чашка кофе, и он поставил ее на стойку, будто ожидая, что ему придется в любой момент защищаться физически.

– О, неужели? – Фрэнк уже не старался сдерживать свою ярость. – Здесь мог бы быть Джо, или ее мама, или я сам.

Жаннин взяла руку Лукаса в свои.

– Мы уже несколько месяцев встречаемся, пап. Я не хотела, чтобы ты и мама знали, потому что…

– Вы что? Я не могу в это поверить!.. – продолжал кричать Фрэнк. – Жаннин, ты что, совсем с ума сошла? – Он указал пальцем на Лукаса. – Ты! Убирайся отсюда и приступай к работе.

– Я беру на сегодня отгул, – голос Лукаса звучал спокойно.