Радиант

Иногда, с ним легко было забыть, что он больше, чем просто самый замечательный парень, которого я когда-либо встречала.

Мое сердце подпрыгивало каждый раз, когда он прикасался ко мне. Даже от самых невинных, случайных касаний: его рука столкнулась с моей, когда мы шли вместе. Он положил мне руку на спину, когда вел меня через дверной проем.

Однако, я не была дурочкой. И я пыталась уговорить себя, не влюбляться в него. Он ангел, твердила я себе. Ты подросток. Вернись в реальность. У вас нет почти ничего общего. Из этого никогда ничего не выйдет. Не обманывай себя. Он наверняка думает о тебе как о ребенке.

– Почему Италия?
– спросила я у него однажды в пятницу во второй половине дня, когда мы расположились в ресторане, чтобы запоздало пообедать. Этот ресторан мы нашли по чудесному запаху.

– Почему ты остался именно здесь? Из всех тех мест, куда ты мог бы отправиться.

– Конечно еда, - ответил он, когда откусил небольшой кусочек от кальцоне.

– Это хорошо, что ангелам не надо беспокоиться по поводу высокого уровня холестерина в крови, - шучу я.

Он рассмеялся. И звук его смеха согревал меня.

– На самом деле, это язык. Я считаю итальянский самым красивым и выразительным из всех человеческих языков.

Я немедленно перешла на итальянский.

– Таким образом, Пен, - спрашиваю я, - Чем ты занимаешься? Когда ты не исполняешь роль экскурсовода для американского кровного ангела?

– Многими вещами. Я пишу. Рисую. Я думаю о вещах… - он наклонился вперед и заворожил меня своей притягательной улыбкой. Я покраснела. Мне хотелось бы, чтобы он нравился мне не так сильно, - Что делаешь ты, - спросил он, - когда не изумляешь ангелов в церквях?

– Я увлекаюсь фильмами ужасов и играю на скрипке. А еще я читаю, - я бегло рассказала ему о том, что я исследовала все, где хоть что-то упоминалось о Нефелимах и их особенностях. И это звучало слишком скучно, - Также я пишу, стихи. Но не очень хорошо.

– Я хотел бы послушать, как ты играешь на скрипке. Когда-нибудь, - сказал он.

– А я когда-нибудь хотела бы увидеть твои картины, - сказала я ему.

Он кивнул.

– Тогда, после обеда, - сказал он так, будто это все решало, - Мы пойдем ко мне.

В его квартиру. Я выпила бокал вина.

Когда мы были там, окруженные стенами его квартиры, я так нервничала, что постоянно натыкалась на вещи. Его квартира была такой же, как и он: стильной и элегантной, но не в старинном стиле. Сочетание современной мебели и ухоженного антиквариата. Художественная студия была в задней части квартиры. Он провел меня внутрь и включил свет.

Я бродила от картины к картине. Городские пейзажи Рима. От цветов, изображенных крупным планом до холстов с огромным количеством людей на них. Так же там были и ошеломляющие единичные портреты. Все сюжеты его картин были разными. Но все же было нечто общее в них. Объединяющий фактор. Который указывал, что все эти картины написаны одной и той же рукой. Это было связано со светом и тем, как он использовал его, чтобы показать жизнь того, что он изображал. Будто там было что-то яркое, исходящее изнутри тела ребенка, лепестка цветка или из какой-то арки старинного здания, что-то выходящее за рамки просто материального.

Он прочистил горло. Пен выглядел смущенным, показывая свои работы.

– Так, ты видела мои картины, - сказал он.
– Теперь твоя очередь.

Он откуда-то достал скрипку, смычок. Затем провел меня в гостиную. Где он сел на диван, положив локти на колени. И ждал пока, я начну играть.

Это была старинная, великолепная скрипка. Гораздо лучше той, которая была у меня дома. Я мягко засунула скрипку под подбородок, закрыла глаза и начала играть мелодию, которую я знала наизусть из инструментальной пьесы «Чакона» Баха. Сложная композиция. Но она всегда увлекала меня за собой. Музыка струилась вокруг нас, наполняя комнату. Я выливала в нее всю свою тоску, свои желания, я рассказывала историю своей жизни через ноты, а они лились вверх и вокруг меня. Я говорила Пену то, что не решалась высказать вслух.

Когда я закончила и открыла глаза, слезы были на щеках Пена. Так же как и у меня.

– Красивая, - прошептал он, и я знала, что это значит гораздо больше, чем сама мелодия.

Он пристально смотрел на меня, я была бабочкой пойманной в ловушку, в его сети, будто у него было желание прикрепить меня за стеклом, несмотря на то, что он должен позволить мне улететь. Я сглотнула. Мое сердце танцевало. Мой разум затуманился, а тело наполнилось ощущением жизни. В конце концов, именно это чувство, подумала я, и есть ощущение любви.

В следующем году я провела много времени, обдумывая способы соблазнить Пена. В тот момент я не знала ничего о том, как кого-либо соблазнять. Но я хотела узнать. Я бы разобралась в этом. Мне было все равно, даже если это было сумасшедшим. Я собираюсь жить своей жизнью, не держась за прошлое, сказала я себе.

Я собиралась попробовать его прекрасные скульптурные губы. Я хочу почувствовать, как его руки обнимают меня. Я должна быть его, а он будет моим. Я погрузилась в исследование того, как можно заполучить ангела, с таким же рвением, как и во всех моих исследованиях.

Картина, подумала я. Это был мой шанс. Ему нравились красивые вещи. Я хотела бы стать красивой вещью. Я хотела бы стать его музой. Он написал мне по электронной почте за несколько дней до того, как я вылетела бы в Рим на вторую часть лета. Я оставила ему бумажку со своей контактной информацией, но он не связывался со мной до сих пор. До этого краткого сообщения от [e-mail], не шучу. Оно гласило: «Я с нетерпением жду встречи с тобой».

Я восприняла это как хороший знак.

Первые пару недель в Риме мы проводили так же, как и прошлым летом. Встречи по вторникам и пятницам. Мы гуляли. Разговаривали. Хотя в основном говорил Пен. Я всегда внезапно и необъяснимо теряла дар речи рядом с ним. Но он не приводил меня в свою квартиру снова. Он водил меня в музеи и кафе, церкви. Всегда провожал меня до дома на закате.

– Увидимся в следующий раз, - говорил он.

– Увидимся, - отвечала я.

Планы. Планы. В следующий раз я хотела осуществить их.

Затем в один прекрасный день я просто набралась храбрости и пришла к нему домой. Это случилось в среду днем. Я постучалась. Он открыл, одетый в белую футболку с пятнами краски на ней и джинсы с дырками на коленях. Он вытирал руки тряпкой. Моя голова закружилась, когда я увидела его таким. Я застала его в середине работы. Было такое ощущение, что мое сердце вот-вот лопнет. Я люблю тебя, подумала я. И мне тут же стало неловко, я пала так низко, а он даже не догадывается об этом.

Он удивился, когда увидел меня.

– Привет, - сказал он на ангельском, это что-то вроде нашей шутки.

Из этого ничего не выйдет, подумала я.

– Я хочу, чтобы ты нарисовал меня, - сказала я, сразу переходя к сути, - Ты нарисуешь меня, Пен? – Его брови изогнулись от моей просьбы, - Пожалуйста? – сказала я, мой голос дрогнул.

Я планировала это в течение нескольких месяцев. Но в этот момент мне было очень страшно.

Он кивнул и сделал шаг назад, позволяя мне пройти внутрь.