Радиовызов

– Виктор Фёдорович, вы только что говорили о помещении, напичканном датчиками. Такие помещения у нас есть, но насколько я помню, научников у нас на базе нет. Во всяком случае, я так считал до этого момента.

– Ошибаешься, есть.

– И кто же он?

– Увидишь. И будешь удивлён.

Процесс допроса(Пётр)

Это было большое помещение, в нём было достаточно уютно, не смотря на спартанские условия. Было несколько стеллажей с различным оборудованием, пара армейских коек без матрацев, тусклые, лампы дневного света. Было заметно, что его привели в помещение, не предназначенное для задержанных.Из всего этого, был сделан единственный вывод –времени он здесь проведёт крайне мало. Всё так и произошло. Всего через час, по его внутренним часам, за ним пришли. Недавний знакомый Никита и угрюмого вида очкарик, последнего задохликом назвать было невозможно. Крутые и покатые плечи этого здоровяка были обтянуты комбинезоном яркого, словно раскалённый прут, цвета. Он выглядел намного массивнее командира группы захвата. Но не производил такого впечатления как Ник. Они неуловимо различались между собой.

Они проводили Петра в комнату для допросов. Она представляла собой небольшое помещение, коробка десять на десять с высоким потолком. Она была отчищена до блеска и небольшое количество пыли, покрывавшее стул на который его посадили, только подчёркивало интерес к разговору. Однако, в отличие от обычных помещений здесь было много электроники. Он постоянно чувствовал напряжение и покалывание по всему телу, кто-то незримо наблюдавший старался не обращать на себя внимания, но это не очень-то и получалось. Тот, кто наблюдал, был явно не в своей тарелке. Но быстро привыкал и уже спустя пять минут, его внимание полностью растеклось по комнате. Это был профессионал своего дела, но рядом с ним был тот, кто уже давно привык к своей работе и постепенно превращался в бесстрастного наблюдателя.

Ему пришлось просидеть в этой комнате около двух часов, в ожидании “доставки всех материалов по делу”. Его буквально мариновали в этой комнатке со слабой вентиляцией, но надо отдать должное. Спустя сорок минут в комнату заглянул какой-то молодой парнишка, на вид ему было всего девятнадцать лет и вежливо поинтересовался.

– Вы не голодны? У нас тут заминка с доставкой, может что-нибудь принести?

Было приятно, что даже в этом ведомстве, сохранилась вежливость в общении.

– Нет, благодарю. Только воды, будьте любезны.

Молодой парень кивнул и закрыл дверь. Воду принесли спустя двадцать минут. Заодно сообщили, что если что-то потребуется, чтоб постучал. Предоставят по первому требованию, но в разумных пределах.

Оставшийся час тянулся долго, словно коктейль, распиваемый отдыхающим в дорогущем курорте иностранцем. Больше всего напрягало полное отсутствие звуков. Складывалось впечатление, будто дверь в помещение абсолютно герметична. Спустя около десяти минут, после того как принесли воду, в комнате заработала вентиляция. Ртутный столбик на термометре, медленно полз вниз, до оптимальной температуры в двадцать пять градусов по шкале Цельсия. Он не заметил, как плавно соскользнул в объятия морфея, несколько бессонных ночей сделали своё дело. Сон был короток, но как всегда информативен.

– Ты нас слышишь? Ты нужен нам. Пришло твоё время. Проснись.

– Кто вы?

– Узнаешь, всему своё время. Проснись, ты на верном пути. Мы ждём…

Этот сон периодически повторялся, на протяжении последних шести лет. С того самого момента как он попробовал практику ПОС (практика осознанных сновидений). Он с детства видел самые разные сны, ужасные, милые, на все случаи жизни. Это ему нравилось, равно, как и записывать большую часть снов поутру. Спустя годы, он любил перечитывать некоторые из них. Лишь единицы снов он не записывал, так как они были даны ему с определённой целью, вся полнота которой, ещё не открылась, но уже давала себя ощутить.

Его сон прервали. По-армейски жестко, резко захлопнув дверь.

В помещение вошел тот самый человек, о котором ему не рассказали, но который руководил здесь всем. Седые, коротко стриженые волосы. Затянутое, в самый обычный военный комбез, тренированное тело, а ведь это редкость. Когда старший чин, продолжает держать себя в форме, не расплываясь словно желе, под палящим солнцем и постепенно парализуемое чувством собственной важности. Нет, этот был явно старой закалки. Этот точно знал, что он хочет узнать и юлить или подставлять, ему было без необходимости. Его интересовали только факты. А это, говорило о многом…

– Привет, сколько меня здесь будут держать?

– Сколько потребуется, чтобы закончить разговор.

– И о чём собственно будет разговор?

– Сейчас и узнаете. Советую говорить всё как есть, а решать будем мы.

– Что именно решать?

– Узнаешь. Я включаю запись, советую говорить и описывать события максимально точно. Не упуская деталей, но и не придумывая. Все твои показатели сейчас будут регистрироваться нашими аналитиками.

– Знаю. Они наблюдают с того момента, как ввели меня в эту комнату.

– Возможно, но задание я дал им пару минут назад.

Генерал-полковник улыбнулся Пётру, на что тот, хитро улыбнулся и сказал:

– Как скажете, вам виднее.

– Приступим.

– Ваше имя?

– Пётр

– Ваша фамилия?

– Гривов

– Ваше отчество?

– Ольгердович

– Дата и год рождения?

– Двадцать седьмое марта тысяча девятьсот восемьдесят шестого года

– Проживаете?

– В Москве.

– Ваш знак зодиака?

– Минуточку.

– Ваш ответ?

– А зачем это вам? Вы же легко можете и так понять по дате.

Одна из плиток, позади допрашиваемого, окрасилась в красный цвет, но словно испугавшись, стала вновь матово белой.

– В принципе нет. Опустим. Чем вы занимаетесь?

– Поясните суть вопроса.

– Кем вы работаете и как долго?

– Работаю адвокатом, стаж уже шесть лет.

– Вам нравится ваша работа?

– Да, только не пойму смысла подобных уточнений.

– Они помогают уточнить ваше эмоциональное состояние. И выявить, впрочем, неважно.

Та же самая плитка, на этот раз, окрасилась в желтоватый цвет, но, как и раньше, быстро погасла.

– Чем вы занимались последние полгода?

– Ничем особенным. Работал, тренировался, отдыхал. Как все нормальные люди.

– Расскажите поподробнее о вашей работе.

– Хорошо, за это время я выиграл три судебных процесса. Два по части финансовых махинаций в особо крупном размере и одно, связанное с возмещением убытков для одной организации по страховке. После того как её офис, разгромили и выжгли неизвестные. Более подробно, я не могу рассказывать.

– По какой причине?

– Я подписал документ о неразглашении конфиденциальной информации. У меня дома, в сейфе, лежит копия этого документа. Но вам должна быть известна эта фирма.

– Она нам известна, одна из причин этого вопроса –личная просьба вашего подзащитного о проверке вас по этому вопросу.

Плитка вновь окрасилась в желтоватый цвет, но полностью не погасла. Постепенно она начинала набирать фиолетовый оттенок.

– Вам известен Мартынов Герхард Эдуардович?