Радуга любви

— Конечно, ты небезразличен мне, Джоэл, — сказала она мягко. — Ты же сам знаешь!

— Ничего я не знаю! Хотел бы, но не знаю. Но скажу тебе одно, детка: я тебя никогда не отпущу. Никогда. Ни к кому.

Наступило долгое молчание. Пейдж казалось, будто она стоит на краю пропасти, а рядом — чужой человек с безумными горящими глазами.

Она что-то слабо, протестующе забормотала.

— Не бойся, любимая, — нежно сказал он, вновь становясь самим собой. — Я не собираюсь делать глупостей. Просто из-за тебя я сам не свой! Пойми меня.

Отступать ей было некуда. Она подняла на него глаза, потом взглянула куда-то вдаль, затем вновь на него — в полном отчаянии.

Он ласково провел рукой по ее волосам.

— В твоих глазах тень, Рыжик! Почему?

Она прижала рукой жилку, трепещущую на горле.

— Я должна объяснить тебе, Джоэл, — сказала она осторожно. — У меня своя голова на плечах.

— И что это должно означать? — спросил он отрывисто.

В глазах ее внезапно вспыхнул гнев.

— Это означает, что у меня есть права. И мои желания — они также имеют для меня значение, Джоэл.

Он скользнул взглядом по ее нежному лицу, по тонким плечам и изящной груди.

— Конечно! Но попытайся понять и меня, дорогая. Я в ужаснейшем состоянии. Я так хочу тебя! Ты нужна мне, будь я проклят, если смогу жить без тебя!

Она не сводила глаз с его лица, покрытого золотистым загаром, и вдруг подумала, что, пожалуй, он говорит правду.

Он взял ее лицо в свои ладони бережно и нежно.

— Выходи за меня замуж, Пейдж! — Она не шевельнулась, не кивнула, но и не отпрянула, и он нашел ее губы. — И не подбирай причин для отказа, их все равно не существует. — Поцелуй стал жестким, как наказание. — Я дам тебе все, о чем ты только пожелаешь. Рано или поздно я стану очень богатым человеком. — Он вдруг встряхнул ее: — Если бы ты любила меня, ты бы сразу сказала да. Продаю себя, словно залежалый товар! Если б ты только знала, сколько девиц… — От раздражения он не смог даже договорить.

— Пожалуйста, Джоэл, я лишь прошу дать мне немного времени.

— Ну как ты не можешь понять, что я не в силах больше ждать! Ты так прекрасна и в то же время так жестока. Ты не хочешь ничем поступиться.

Во рту ее появился привкус меди. Джоэл не смирится с поражением, с самого детства он ни в чем не знал отказа. То, о чем она раньше подозревала, стало ей теперь совершенно ясно.

— Выходит, хочу я того или нет, приехав в Кумбалу, я взяла на себя определенные обязательства? — Она развела руками, принимая это как данность.

Грусть в ее голосе отрезвила его.

— Не смей так говорить! Никогда! Боже, такое впечатление, будто я чем-то оскорбил тебя. Ты очень странная девушка, Пейдж, но я люблю тебя.

— Тогда дай мне немного времени, Джоэл. Я так представляла себе эту поездку — нужно лучше узнать друг друга. Сойтись — всегда легко, а вот разойтись бывает сложнее. Так мне кажется, Джоэл. Так уж я устроена. И измениться не могу. Мне нужно самой решить, что я хочу.

Взгляд его затуманился, лицо стало задумчиво-сосредоточенным.

— Только никогда не лги мне, это все, о чем я прошу.

Она недоуменно взглянула на него.

— А не могли бы мы поговорить о чем-либо другом? Давай не будем ссориться в первый же вечер. — Губы ее неожиданно задрожали, и он почувствовал смущение.

— Прости меня Пейдж… это то, что называется техника натиска. Похоже, я потерпел неудачу. Давай лучше выпьем чего-нибудь холодненького. Я принесу. Присядь, подожди немного.

Проклиная свою больную ногу, он поспешил в дом, широко улыбнувшись ей напоследок.

— Не волнуйся, Рыжик. Все будет в порядке!

Оставшись одна в полутьме террасы, Пейдж не знала, что и подумать. Была ли она искренна с Джоэлом? Неискренна сама с собой? А с другой стороны, ей ведь не обязательно решить все за один день. Как там говорил Тай: «Не давайте Джоэлу завлечь себя, если сами этого не хотите!» Это верно. Он готов был пренебречь ее желаниями. Не из-за этого ли в Кумбале он показался ей совсем другим человеком? В городской суете одна лишь мысль о встрече с ним наполняла ее радостным предвкушением. А здесь, в Кумбале, хотя он показался ей даже более красивым и независимым, она чувствует некую удивительную отстраненность. Поцелуи его ей приятны, они очень чувственны. Может, это просто какая-то извращенная, чисто женская реакция, как бывает у невесты перед свадьбой? Какое-то блестящее насекомое запуталось у нее в волосах. Наконец Пейдж вызволила его, оно расправило у нее на ладони прозрачные крылья, и она стряхнула его изящным движением, отослав в буйство ночной жизни.

Внезапно до нее донесся хруст гальки, и Тай Бенедикт вступил в край света, падавший из окон комнаты. Он начал подниматься по лестнице, не заметив ее в густой лиловой тени. Но ей было хорошо видно его загорелое, зеленоглазое лицо, темные волосы, расстегнутую на груди светлую рубашку. Тай Бенедикт показался ей невероятно привлекательным. Она чуть заметно шевельнулась, и он с небрежной грацией обернулся к ней.

— А, привет, красавица. Как дела?

Мурашки пробежали у нее по шее, по спине, словно в сладостном предвкушении. Она сделала шаг к нему, выпустив из руки гроздь золотисто-красных ягод, которыми была увита вся терраса. Сладкие и пряные на вкус, они поразительно напоминали гранат.

Он окинул ее странным горящим взглядом.

— У вас вид девушки, которую зацеловали до бесчувствия!

Пейдж показалось, словно сама ночь слушает их, вбирая его слова. Она почувствовала, что краснеет, но голос ее не подвел.

— Поразительное заключение, могу ли я узнать, как вы к нему пришли?

Он подошел чуть ближе, легкой походкой, удивительной для такого крупного мужчины.

— Помилуйте, золотко! Кое в чем я разбираюсь и кое-что знаю. Что случилось?

Она глубоко вздохнула, но так, чтобы он ничего не заметил.

— Ровным счетом ничего. Откуда вы взяли? — Огромные глаза ее влажно блеснули в темноте. Он невесело рассмеялся.

— Это не такая уж большая загадка — ваше лицо говорит само за себя.

Она затаила дыхание.

— Вы не имеете права так говорить!

— В самом деле? — Протянув руку, он приподнял ее подбородок. — Кумбала принадлежит мне. Сейчас вы здесь, и я чувствую определенную ответственность за вас. Вы и сами не знаете, какой выглядите юной и одинокой.

Она насмешливо приподняла темные брови:

— Возможно, это вам только кажется. Но, уверяю, я вполне могу постоять за себя. Утонченная горожанка, помните?

Его зеленые глаза недоверчиво поблескивали за густыми ресницами.

— Пока что у меня создалось иное впечатление. Может быть, я старомоден, но хрупкие птенчики, вроде вас, взывают к моей отеческой жилке… Как мне это не противно!

— Да, это заметно! — Она отвернулась, глядя в сад, чтобы дать себе время подумать. Такая хрупкая, ускользающая, необычная в своем светлом платье, прелестно подчеркивавшем цвет волос.