Радуга любви

— Может быть!

Зачем она это сказала? Должно быть, из-за непонятного чувства тревоги, из-за того ранимого взгляда, который открывал совсем другого человека, не привычного Джоэла Бенедикта, высокомерного молодого человека, рожденного в богатстве и абсолютной независимости и считающего, что он обладает неограниченной властью. Увидев другого человека, она почти испугалась.

Джоэл Бенедикт встал, подошел к ней и обнял за плечи, очень серьезно глядя на нее своими карими глазами.

— Все это предопределено, Пейдж. Я знаю.

Она вырвалась из его рук с излишней энергией. Нехорошо так торопить события, он пробивается вперед, словно покоритель Дикого Запада. И все же, если не лукавить, он привлекал ее гораздо больше, чем кто-либо другой. Так чего же еще ждать от жизни… от любви? Вспышки молнии из небесных глубин, озаряющей ее своим необычайным сиянием? Так вот же она, совсем рядом. Мой мужчина! Такое бывает очень редко. Должно быть, она безнадежный романтик, мечтающий о великой любви. Как это наивно, как безрассудно. Огонь и мука, обжигающее наслаждение — все это не для нее, не для ее натуры. Но Джоэл очень, очень привлекателен. В таком случае что же ей еще нужно? И кто? Полубог?

Он нежно тронул ее за руку.

— Что случилось, Рыжая?

Он снова за свое. Нет, она не уступит ему.

— Ничего! — Пейдж раздраженно помотала головой. — Просто все это кажется мне несколько странным, вот и все. Ты раздражаешь меня. И потом, зачем называешь меня этим дурацким прозвищем?

— Я могу сказать по-другому: Розово-Рыжая! — улыбнулся он и провел рукой по ее волосам. Коснувшись ее шеи, он снова ухнул куда-то. — Пейдж, милая, ты разрываешь меня на части!

Его губы улыбались, а глаза все же заметили предостерегающее выражение ее лица.

Какие трогательные у нее веснушки, подумал он. Обычно девушки их стесняются и стараются всячески скрыть. Впрочем, в Кумбале стесняться некого. Он пытался понять, что именно заставляет его беспрестанно смотреть на нее. Трейси тоже пленяет взгляд, но она совершенно другая. У нее красота более классическая, но темно-коричневые, неправильной формы брови Пейдж, бархатистая родинка в углу рта обладают необъяснимой прелестью и очарованием.

— Пожалуйста, Джоэл! — быстро проговорила она, толкая его в грудь. — Ты, наверное, не подозреваешь о собственной силе и делаешь мне больно.

Он поспешно отпустил ее, пробормотав невнятное «прости!». Его длинные пальцы оставили след на ее мягкой коже.

Она темпераментна, его розово-рыжая красавица, но ему нравятся девушки с характером. Такой нужна ласка, но голову терять нельзя. Он прошелся по комнате медленной ленивой походкой.

— Я тебе не совсем безразличен, Рыжая. Я же не дурак, чтобы этого не замечать.

Его уши, слегка заостренные и близко посаженные к голове, придавали ему сходство с сатиром. Она не смогла бы отрицать того, что говорит этот сатир, и ее голос потеплел.

— Ты действительно нравишься мне, Джоэл, даже очень нравишься. А если точнее, мне нравится то, что я вижу, и то немногое, что я слышу, однако я наверное не знаю, какой ты на самом деле.

— Это легко исправить! — в Пейдж полетела очаровательная улыбка, окрашенная страстной уверенностью. — Возвращайся со мной в Большую Провинцию, посмотри на нее сама. От этого не пострадает даже твой модный бизнес. Нужно увидеть краски Кумбалы, чтобы поверить, что такое может существовать наяву. Великолепное небо, ярко-розовые песчаные холмы. Цвета меняются с каждым часом, художника это может просто свести с ума. Ты полюбишь эти места! Одно буйство запахов чего стоит…

Пейдж стояла и слушала, не говоря ни слова. Большинство девушек заплясали бы от радости, если бы получили такое предложение, но Пейдж стояла молча и смотрела на него широко открытыми глазами, словно хотела заглянуть в него поглужбе и увидеть, что творится внутри.

— Вряд ли я решусь отправиться с визитом без приглашения твоей матери, — сказала она наконец первое, что пришло ей в голову.

— А если бы оно у тебя было? — нетерпеливо забарабанил он пальцами по журнальному столику.

Ее красивый рот поджался в забавной гримаске. Пейдж пребывала в нерешительности, не зная, насколько серьезно он говорит.

— В этом случае я бы обдумала твое предложение, — сказала она неопределенным тоном. — А теперь, Джоэл Бенедикт из Кумбалы, я собираюсь переодеться. Бенедиктовы Холмы — милое название. Делай, что тебе хочется, а я буду делать то, что надо мне. Журналы лежат на полке, стереосистема в углу комнаты, в баре большой выбор различных напитков. Все выпивать не рекомендую, если тебя интересует мое мнение. Лед в холодильнике.

— Потрясающе! — радостно ответил он.

Затем снял свой пиджак и полез в карман за сигаретами. Зажег одну из них и, улыбаясь, помахал ей рукой.

— Иди, иди. Я здесь прекрасно устроюсь. Кроме того, мне хочется увидеть этого твоего мыльного производителя.

— Агента мыльного производства, — поправила она и помахала ему рукой через плечо.

— А что ты наденешь? — лениво спросил он вдогонку.

— Увидишь!

Он проводил ее долгим удовлетворенным вздохом.

— Великолепно!

Клиент пожаловал минут десять спустя. Джоэл услышал его голос в прихожей. Голос был приятно медлительным, что ему явно не понравилось. Вошедший разливался соловьем.

— Пейдж, дорогая! Ты выглядишь потрясающе. Просто сногсшибательно! Ты колдунья, ты провернула фантастическую работу с Мастертоном. Престижная выставка и полный успех. Спасибо тебе от всего сердца.

Последовала напряженная пауза, и Джоэл решил, что пора выходить.

Клиент был долговязый с обманчиво дружелюбным блеском в глазах. Этот своего не упустит. А Пейдж, похоже, хоть бы что. Дружески чмокнула его в щеку, еле удерживая в руках огромный букет чайных роз.

Затем она глянула на него, ничуть не смущаясь, и представила мужчин друг другу, демонстрируя профессиональный шарм, приобретенный благодаря богатой практике.

— Джоэл Бенедикт… Марк Риджвэй!

— Бенедикт? Надо же! А вы не родственник Бенедикту из Бенедиктовых Холмов? — восторженно спросил Риджвэй, и его маленькие глазки загорелись интересом.

Джоэл коротко кивнул:

— Я полагаю, вы имеете в виду моего деда или брата.

— Вашего брата, я думаю. — Риджвэй вежливо поклонился. — Я встречался с ним больше года назад. Он был приглашенным спикером на нашем большом периодическом съезде. Какой он красавец, черт побери, разве я не прав? И чертовски складно говорит. Потрясающий природный авторитет. Настоящий человек. Глядя на вас, я бы никогда не сказал, что это ваш брат, — у вас разная, как бы поточнее выразиться, окраска, что ли… ну и все такое. — Он поспешил умолкнуть, заметив недовольство на лице молодого человека.