Раксис

— Поэтому завтрашнее заседание будет коротким, но следом за ним будет другое.

Он перевел взгляд на Сашку. К симпатии примешалась тревога.

— Будет рассматриваться дело, где ты главный обвиняемый в покушении на государственную собственность. За такие преступления у нас судят с шестнадцати лет.

Андрей с Сашкой переглянулись: «Хранилище!». Вайларк продолжал:

— Против вас выступает глава Департамента Технического Развития. Я выступаю главным свидетелем. Вспомните заранее все детали происшедшего в прошлом году, потому что дело будет тяжелое. Плохо, что ты сердар, — сказал Вайларк Сашке, и тот от удивления чуть не потряс головой. Потому что на самом деле Вайларк имел в виду «плохо, что это стало известно», Сашка мог в этом поклясться.

Андрей пошевелился и произнес осторожно:

— Извините, Ментор…

— Да? — Вайларк повернулся к нему.

— А кто этот глава Департамента Технического Развития?

— Лавизус Хавелок, — ответил Вайларк. Он снова посмотрел на Сашку. — Тебе предстоит с ним еще одна встреча в суде, но уже после выздоровления твоей матери. До этого ты будешь жить в моем доме.

Сашка молча кивнул. Понятно было, что имелся в виду проклятый Договор между матерью и Советом.

— Тогда у меня всё, — сказал Вайларк и поднялся. — Завтра я приду за вами.

Он вернул стул на место, и шагнул к двери. Ее тут же распахнул стоящий за ней солдат.

Сашка тоскливо посмотрел на прямую спину Вайларка, на солдат в коридоре, и вдруг выпалил:

— Ментор!

Вайларк повернулся к нему.

— Извините… — Сашка смутился.

Вайларк терпеливо ждал. Сашка вздохнул.

— Почему здесь так ненавидят сердаров? — спросил он тихо. — В чем настоящая причина?

Вайларк обернулся к солдатам и двинул белой бровью. Дверь захлопнулась.

— Видишь ли, — сказал он. — Это случилось очень давно.

Андрей перебил:

— После первой войны с демонами, когда упал метеорит?

Вайларк с уважением посмотрел на него.

— Нет, это случилось позже…

— А про пытки Арпонисом это правда? — опять спросил Андрей.

— Это правда, — ответил Вайларк. — Но это было во время первой войны. Однако было кое-что еще…

На морщинистом лице Ментора отчетливо читались сомнения, словно он взвешивал про себя, стоит ли давать ответ, и потому, когда Андрей в очередной раз спросил его, Вайларк почти с облегчением отвел глаза от Сашки.

— Ментор, а люди участвовали в той войне? Бандали говорил, что да.

— Участвовали, — подтвердил Вайларк. — Их было даже больше, чем сердаров.

— Но почему демоны не переваривают именно сердаров, в чем загадка?

Вайларк задумался, глядя в окно.

— Коты с собаками тоже не переваривают друг друга, если не выросли вместе, — сказал он. — Физиология, язык тела, интересы — всё различно и часто противоположно. Сердары, как и демоны, считают, что весь мир принадлежит им. Но сердары консерваторы и не станут трогать то, что хорошо работает. Демоны, наоборот, могут бесконечно улучшать что-то или искать другие способы применения.

Сердары склонны к одиночеству, они смотрят на происходящее вокруг немного со стороны, не теряя общности друг с другом. Демоны на первый взгляд тянутся друг к другу, но, по сути, интересы самого демона для него превыше всего. Сердары всегда и везде готовы учиться у других, даже у неприятных им учителей, — демоны предпочитают учиться на своих ошибках. И самое главное, сердар по умолчанию уважает других — демон по умолчанию не уважает никого. Именно эта черта плюс неистребимое любопытство демонов вызвали первую войну.

Психика сердаров привлекает к себе демонов, их тянет к ним как магнитом, и когда демоны впервые появились здесь, произошло очень много инцидентов, подобных тем, что случился с тетей Александра. Добавь к этому, что демоны и магия неразлучны, а сердары абсолютно неспособны к магии, хотя значительно устойчивей к ней, и можешь представить, что здесь началось. В результате тех кровавых событий обе стороны приобрели стойкую идиосинкразию друг к другу, соматическую у сердаров и психическую у демонов, осложненную тем, что у последних очень хорошая память.

— Я ответил на твой вопрос? — спросил Вайларк, поворачиваясь к Андрею, лицо которого приобрело густой свекольный оттенок.

Андрей мотнул головой в знак согласия, и тут дверь снова распахнулась. Солдат с множеством нашивок на рукаве протянул Вайларку какую-то бумагу. Ментор пробежал ее глазами, лицо его стало неприступным. Он строго посмотрел на Сашку.

— Диаманда Карьети осуждена сегодня Императорским судом на пятнадцать лет тюремного заключения, — сообщил Вайларк и покинул палату.

25

Зал суда по величине был не меньше Хранилища и тоже круглый. Только в отличие от Хранилища здесь в куполе были прорезаны длинные узкие окна. Обширное пространство мраморного пола огораживал барьер, за которым поднимались ряды деревянных скамей, разделенных проходами на три секции.

Боковые секции амфитеатра до отказа заполняли зрители. В центральной разместились судьи — шесть человек в черных мантиях, по трое с каждой стороны от сухой строгой дамы, чья мантия была белой. В полу зала сверкал металлом огромный треугольник с лучами, расходящимися из центра к вершинам.

Сашка с Андреем в сопровождении Вайларка прошли от массивных дверей по короткому коридору и остановились точно на пересечении лучей. Гул голосов в зале стих, Вайларк поклонился.

— Ваша честь…

Андрей поклонился следом. Сашка нервозно кивнул и тут же уставился на Хавелока, который сидел в первом ряду со знакомым эмпаротом и двумя служащими в ливреях.

Сердце у Сашки тяжело забилось. Он почувствовал, как его охватывает гнев, но ничего не мог с этим поделать. Глядя на наглую ухмылку Хавелока, он крепко сжал кулаки. Хорошо поставленным голосом женщина в белой мантии спросила о чем-то Андрея, Сашка не расслышал, о чем. Он разобрал только ответ: «Бабушку звали Нелла Фалькон…»

Улыбка с лица Хавелока сошла, он бросил на Андрея настороженный взгляд. И еще один, когда тот заявил, что является гражданином Империи. Затем Андрей сообщил, что отец его, Владимир Фалькон, родился здесь и зарегистрирован под этим именем. А потом зал зашумел, взорвался возгласами, и только тогда Сашка с усилием отвел взгляд от Хавелока.

На лицах судьи и тех, кого Сашка мысленно назвал присяжными, читалось потрясение. Как и на лицах многих людей, заполнивших зал; некоторые из них вскочили на ноги, чтобы лучше рассмотреть Андрея.