Рамаяна

Несмотря на страх, который его облик внушал им, демоны со всех сторон напали на него со своим смертоносным оружием. Дурдхарша выпустил Хануману в лоб пять острых железных белых и желтых стрел, сверкавших как лепестки лотоса. Раненный Хануман подпрыгнул в воздухе, огласив десять сторон света своим криком. Тогда Дурдхарша, стоя в своей колеснице, снова натянул лук и выпустил сразу сто стрел, но Хануман, словно ветер, гонящий облака, остановил их, затмивших небо, и избавился от нанесенной раны. Потомок ветра увеличился в размерах и с громким ревом одним прыжком внезапно напал на колесницу Дурдхарши, словно молния, ударившая в гору. Кони его упали искалеченными, столб и копье сломались, а сам генерал мертвым лежал на земле.

Увидев сраженного Дурдхаршу, Вирупакша и Юпакша в великом гневе набросились на Ханумана, нанося ему удары своими палицами, бия в грудь длиннорукого воина, возвышавшегося над ними. Встречая их удары и уклоняясь от стрел, могущественный Хануман, сын Анилы, внезапно ринулся вниз, подобно коршуну. Вырвав огромное дерево шала, он яростно напал тех двух демонов, осыпая их ударами. Потомок бога ветра убил двух могучий и героических генералов Раваны. Услышав о гибели трех демонов от руки обезьяны, необыкновенно быстрый и мужественный Прагхаса набросился на врага, презрительно хохоча. Отчаянно смелый и разъяренный Басакарна с копьем в руках напал на Ханумана с другой стороны. Прагхаса острым топором, а Басакарна копьем ранили в кровь этого льва среди обезьян, члены его были истерзаны их разящим оружием. Разгневанная героическая обезьяна походила в эти мгновенья на восходящее солнце. Сорвав вершину горы вместе с ее зверями, змеями и деревьями, великий Хануман обрушил ее на головы демонов и растер их в пыль.

Расправившись с пятью генералами, он разметал остальные сонмы врагов. Подобно Индре, истреблявшему демонов, Хануман сталкивал коней с конями, слонов со слонами, колесницы с колесницами, и воинов с воинами, неся смерть каждому. Вся земля и дороги были запружены телами коней, слонов, демонов, огромными разбитыми колесницами со сломанными осями. Разбив героических генералов и все их силы, Хануман, словно само время, приостановив разрушение миров, занял своё место в воротах.

Глава 47. Смерть Акши

Узнав, что Хануман разбил пять генералов и все их силы, царь демонов с надеждой посмотрел на юного Акшу, полного воинского пыла, который сидел перед ним. Нетерпеливый воин, вооруженный луком, отделанным золотом, весь напрягся в ответ, словно вспыхнувшее на жертвоприношении пламя, когда великие мудрецы вливают в него топленое масло. Он взошел на колесницу, которую обрел в награду за совершенное жертвоприношение, отделанную чистым золотом, украшенную флагами, расшитыми жемчугом, и запряженную восьмеркой быстрых, как мысль, коней. Непобедимая для богов и демонов, преодолевающая любые обстоятельства, пылающая как молния, великолепной работы, странствующая в просторах космоса, снабженная колчанами, стрелами, восемью мечами, копьями и дротиками, приготовленными в боевом порядке, обвязанная золотыми веревками, колесница Акшми сверкала многочисленным оружием. Украшенная золотыми гирляндами, сиянием она соперничала с солнцем и луной. Топот коней, слонов и великих колесниц Акши заполнил небосвод, землю и горы.

Во главе несметных сил демон ринулся на обезьяну, стоявшую в воротах. Представ перед врагом, Акша львиным взором, полном уважения и восторга, измерил Ханумана, готового истребить всё живое во вселенной, словно огнь в час уничтожения миров. Могучий сын Раваны, оценив исключительную доблесть обезьяны в битве с врагами и собственные силы, раздулся от гордости, напоминая солнце перед гибелью вселенной. Собрав всё своё мужество, разгневанный, он твёрдо занял свое положение на поле битвы и, сосредоточившись, бросил вызов невообразимо доблестному Хануману, непобедимому в сражении, выпустив в него три стрелы. Наблюдая за отчаянно смелой обезьяной, не ведающей усталости, Акша, привыкший побеждать врагов, гордый, поднял свой лук и приготовил стрелы.

Сверкая золотым поясом и браслетами, в чудесных серьгах с великим воинским пылом Акшма бросился на обезьяну. Завязалась ужасная битва, которой не видел еще мир, сковавшая ужасом сердца богов и демонов. Видя битву обезьяны и молодого демона, земля стонала, солнце более не согревало мир своими теплыми лучами, ветер стих, горы дрожали. Небосвод гудел, а океан содрогался. Юный герой, всегда достигавший желаемого, нацелился и выпустил обезьяне в лоб три острые крылатые стрелы, отделанных золотом и напоминающих ядовитых змей. Раненный вонзившимися смертоносными стрелами Хануман, чьи глаза ослепли от потока крови, хлынувшей из рассечённой брови, походил на восходящее солнце. Доблестный советник повелителя обезьян смотрел на потомка великого монарха, поднявшего великолепный сверкающий лук, и ликуя, со всей силы бросился вперед. Хануман напоминал солнце в ореоле лучей, восходящее над вершиной горы Мандара. Пылая гневом, полный сил, он испепелял свирепым взглядом юного Акшу и его воинские силы. Подняв лук, как у Индры, демон обрушил на врага могучий поток разящих стрел, словно облако, обильно поливающее дождями величественную гору. Хануман, не сводя глаз с юного Акши, полный гнева, доблести и силы, издал громкий клич и, словно слон, приблизившийся к яму, сокрытой в траве. Юный и неопытный Акша, гордый своей доблестью, еле сдерживая ярость приблизился к несравненному воину. Хануман, раненый стрелами, издал громкий рев, словно грозовое облако, и, став огромный, как гора, полный сил и энергии стал размахивать руками и ногами, поднимая вихрь. Подпрыгнув в воздухе, доблестный демон, посылая потоки стрел, сам бросился на Ханумана. Лучший среди демонов, искусный в бою, величайший воин на колеснице, мужественный Акша, осыпал врага градом стрел. Ловко уклоняясь от этих стрел, героическая обезьяна с быстротой ветра и мысли стала удаляться, не касаясь земли.

Бросая гордые взгляды на Акшу, вооруженного луком и стрелами, жаждущего сражения и заполонившего небо тучами стрел, потомок ветра задумался. Из его груди, растерзанной стрелами юного и могущественного героя, вырвался грозный крик. Узнав искусного Акшу и взвешивая его воинские достоинства, Хануман подумал: " Этот великий и могущественный воин, сияющий, как сын солнца, славен подвигами, которые не по силам юнцу. Мне не хочется убивать противника, не уступающего мне в воинском искусстве. Он благороден, полон отваги, сосредоточен и вынослив, он достоин уважения великих мудрецов, нагов и якшей. Его сила и мужество дают ему благородную твёрдость. Стоя передо мной, он честно и прямо смотрит мне в глаза. Поистине, героизм этого отчаянно смелого воина вызовет трепет даже в сердцах богов и самих демонов. Такой противник недостоин презрения, доблесть его растет в бою. Если я недооценю, он победит меня, и потому я должен убить его. Нельзя пренебрегать распространяющимся огнем." Мысленно взвесив силы врага и свои собственные, могущественный Хануман безмерной силы решил убить противника.

Доблестная обезьяна, рожденная Паваной, летая в небе, одной ладонью сразила восемь превосходных коней Акши, крупных и выносливых в бою. Громадная колесница перевернулась от удара советника царя обезьян, ось ее сломалась крепления порвались, убитые кони с небес упали наземь.

Сойдя с колесницы с луком и мечом в руках юный воин, сын Раваны, подпрыгнул в воздух, словно аскет, ценой своих аскез вознесшийся на небеса в момент смерти. Поднявшись в небеса, обитель царя птиц, ветра и небожителей, Хануман, одним прыжком схватил Акшу за ноги, словно Гаруда, несущий змею, и с силой, не уступающей силе ветра, его отца, раскрутил и швырнул наземь. С разбитыми руками, бедрами и грудью, они истекал кровью. Его кости и глаза разлетелись в разные стороны, кости расчленились, сухожилия разорвались. Сын Раваны был мертв, сраженный потомком Маруты.

Затем могущественная обезьяна принялась топтать ногами своих противников, вызывая ужас в сердце повелителя демонов. Собрались все риши, чакрачары, бхуты, якши, паннаги и суры во главе с Индрой, пристально и с изумлением взирая на Ханумана, повергшего юного демона. Сын ветра, чьи глаза горели от потоков крови, пролитой на поле сражения, вновь вернулся к воротам и замер в ожидании, напоминая саму смерть во время уничтожения всего живого во вселенной.

Глава 48. Хануман позволяет демонам пленить себя

Скрывая волнение, разгневанный Равана, пораженный гибелью юного Акши, повелел Индражиту, подобному богам, выйти на поле сражения:

— Ты лучший среди носящих оружие, в битве разящий даже богов и демонов. Ты известен среди воинов, милостью Брахмы обретя божественное оружие. Ты непобедим даже в сражении с Марутами, возглавляемыми Индрой. Нет в трех мирах такого неутомимого воина, как ты. Тебя хранят сила твоих рук и доблесть. Умело использующий время и обстоятельства, искусный воин, для тебя нет ничего невозможного на поле боя, ты можешь предусмотреть каждую мелочь. Все три мира знают о твоем аскетизме, в котором ты не уступаешь мне, а также о твоей доблести и силе твоих рук в сражении. Полагаясь на тебя, я не беспокоюсь об исходе борьбы.

По правде говоря, я не возлагал больших надежд на тех, кто побежден, но в тебя я верю, о сокрушитель своих врагов. Я не особенно полагался на кинкаров или Джамбумалина, сына моего советника, на пять генералов, выступивших во главе пяти огромных армий на конях, слонах и колесницах, или на юного и дорогого моему сердцу Акшу, убитого обезьяной. О герой, ты несомненно превосходишь их всех, и поэтому, рассчитай силы и поскорее предприми что-то во избежание гибели всей нашей армии. О лучший среди носящих оружие, оцени свою доблесть и храбрость противника, который спокойно отдыхает после кровавого избиения сонмов врагов, и уничтожь его.